– Извини, – сказала она. – Я была в душе.
Она была босая, и он не мог оторваться от ее ступней, гладкой кожи ног под банным халатом. Он представил себе, как она лежит в ванной и бреется. На ногтях был серебристый лак. Для кого она сделала педикюр? Сейчас не сезон для сандалий. Он смотрел на накрашенные ногти на ногах и не мог отвести взгляд.
– Чем я могу помочь, Майкл? – спросила она, стараясь скрыть раздражение. Он понял, что она ждет, чтобы он объяснил, зачем пришел.
– Может, мне лучше зайти? Ты простудишься.
Она кивнула, смирившись с неизбежным.
– Дай мне минуту. Я переоденусь.
Она провела его в кухню и оставила его там. Когда они жили здесь с Пег, он снимал обувь перед тем, как пройти в дом, но сейчас в этом не было смысла. Он не узнал дом. Если убрать весь бардак, в принципе почти ничего не изменилось. Те же буфеты и лавки, которые Пег купила в мебельном на объездной дороге. Но повсюду был какой-то хлам. Грязное белье вываливалось из корзины, груда ботинок и сапог, грязные тарелки и кастрюли, засохший кошачий корм на пластиковой тарелке лилового цвета. Он не знал, как к этому отнестись. Он пытался накрутить себя, почувствовать свое превосходство, говорил, что Пег возмутилась бы, увидев все это, но потом подумал, что все это неважно. Венди вернулась, одетая в спортивные штаны и топ, в тапочках на несколько размеров больше своего, убрала со стула одежду и села.
– Ну, Майкл, чем я могу помочь? – сказала она, не враждебно, но коротко, демонстрируя, что у нее не так много времени. Она не предложила чай, хотя после прогулки он бы не отказался.
Теперь он был уже не так уверен, с чего начать. По дороге он отрепетировал речь, но теперь его мысли разбежались. Зря он пустился в воспоминания.
– Дело в Джеймсе, – ответил он. – Джеймсе Беннетте. Ты хорошо его знаешь?
– А что там болтают? – Ее глаза сузились, она напряглась, как кошка перед прыжком.
– Да ничего, ничего такого.
– Тебе ли не знать, каково женщине работать в мужском коллективе. Люди выдумывают бог весть что.
– Нет, – ответил он. – Просто я подумал, что он мог общаться с тобой, вот и все.
– О чем?
– О детстве, о том, где вырос. В таком роде.
– А тебе зачем?
Комната поплыла. Он судорожно подбирал объяснение, которое ее удовлетворит.
– Я подумал, что, возможно, знал его, когда он был ребенком.
– А.
Паника снова скрутила его.
– Он ходил в школу «Тринити Хаус»?
– Нет, он не из «Тринити».
– Но местный?
– Он никогда не рассказывал. Не болтливый. Не любит трепаться о себе… Майкл, к чему это все?
– Я же сказал, мне кажется, я был с ним знаком. Наткнулся тут на старую фотографию. Вылитый он. Только он тогда называл себя не Беннеттом, а Шоу. Я подумал, может, он тебе это рассказывал. – Он поймал себя на том, что бормочет. Она смотрела на него, как на старика из тех, которые состоят на учете в психушках, ходят по улицам и говорят сами с собой. В тот день, когда он говорил с Пег на кладбище, он подумал, не станет ли однажды таким. Может, уже стал.
– Зачем ему менять фамилию? – резонно спросила она. – Наверное, ты ошибся. Разве можно судить по старой фотографии. Спроси его сам при встрече, если это тебя беспокоит.
– Наверняка он рассказывал о своей семье, чем занимался до службы лоцманом. Знаешь, стоишь, ждешь корабля, болтаешь.
– Джеймс не из болтливых, – ответила она. – Он всегда очень любезен и вежлив, но не любит говорить о себе. Как и я. – Она встала, чтобы дать понять, что ему пора.
– Прости, что побеспокоил тебя. Ты права. Наверное, я ошибся. Извини меня. Я сейчас сам не свой.
Ей снова стало его жаль.
– Слушай, как ты сюда добрался? Дай мне минуту, я подвезу тебя в деревню.
– Нет, не беспокойся. Стэн сказал, что поедет за лоцманом. Попрошу его меня подкинуть.
Они неловко замолчали. Она стояла в проходе и отошла в сторону, чтобы дать ему выйти. Вдруг на втором этаже раздался звук, какой-то короткий скрип. Одна из половиц в спальне скрипела, еще когда он тут жил. Она заметила, что он услышал.
– Кошка, наверное, – сказала она.
– Ага. – Но он знал, что никакая это не кошка. И дело даже не в том, что ни одна кошка не обладала таким весом, чтобы под ней скрипнула половица. Дело в том, как она это сказала, хитро и взволнованно, как будто играет в прятки. Она закрыла за ним дверь, и он все еще стоял в маленьком садике перед домом и смотрел наверх, где горел свет, но теперь занавески были зашторены, и он ничего не видел. Единственная машина на парковке принадлежала Венди.
Катер еще не вернулся, и он стоял перед станцией в ожидании, пока он причалит. Он не мог решиться снова зайти в офис. Катер вынырнул из сумрака, и его кольнула ностальгия, которую он ожидал испытать еще в доме. Потом он стоял со Стэном, глядя на реку, пока лоцман звонил в диспетчерскую.
– С кем это спуталась Венди? Ты же живешь по соседству. Должен был его видеть.
– Ни разу. Он словно человек-невидимка.
– Поползут слухи. Я знаю, что такое слухи в Элвете.
– Одно очевидно, – Стэн заговорщически подмигнул, – он наверняка женат. Иначе зачем его скрывать?
