Когда красноречие Ляшенко пошло на убыль и вконец оплеванный Иван решил, что почти пережил бурю, он получил удар ниже пояса. В актовый зал вошел капитан из дежурки и передал начальнику какой-то листок. Прочитав его, подполковник взмахом руки прервал выступление майора и встал.
– Не до разговоров, товарищи. Полчаса назад в помещении пилорамы в Липовке обнаружен труп ее хозяина Николая Астахова. С отрезанной головой.
***
Натаха Устинова хоть иногда и напивалась до положения риз, но впервые в своей практике засыпала на полу с прижатой к груди пустой бутылкой. Поэтому она слегка удивилась когда, открыв глаза, узрела над собой совсем не тот квадрат потолка, который обычно видела с кровати. В комнате было темно, но не из-за ночного времени. Просто перед тем, как спрятаться от привидения в цитаделях самогонной крепости Наталья заперла все, что могло запираться и, плотно задернула все шторы.
Она смутно помнила свой путь от пилорамы Астахова до своего дома и не знала, что укороченное тело Николая нашел Симпляков.
В сарае Устиновой пел хор некормленых свиней и коров, которых она не выпустила из хлева. Однако Наталью не интересовало ничего, кроме одного: ей удалось сбежать. Она со стонами поднялась и, держась за стены, в несколько переходов добралась до заветной сумки. Прежде всего, необходимо было отметить свое чудесное спасение, а остальное…
Сделай Наталья еще пару глотков, и она бы вновь впала в летаргию. Однако путь в царство Морфея ей преградил громкий стук в ворота.
– Наташка! Ты там не померла?
Устинова узнала голос соседки, героическим марш-броском добралась до двери и отодвинула засов.
– Входи, Матвеевна! Выпьешь со мной!
– Совсем сдурела баба! – развела руками соседка. – В Липовке черти знает что творится, а ей и дела нет!
– Ой, творится! Ой, творится! – завыла Натаха, как вдова над гробом любимого мужа. – Своими глазоньками видела, что творится! Хошь расскажу? Ходит мертвяк по деревне, и ходить будет до тех пор, пока всех нас на старое кладбище не утащит.
– Ты, дура, хоть бы скотину пожалела! Предупредила бы меня, что на дальнюю дистанцию заплываешь!
К изумлению соседки Устинова вытащила из-под кровати чемоданы и стала бросать в них все, что попадалось под руку.
– Какая на хрен скотина?! Гори оно все гаром! Уезжаю я из Липовки! На самую дальнюю дистанцию! Дом тебе Матвеевна оставляю. Безвозмез… В общем – дарю!
В итоге все заботы о хозяйстве Натальи легли на плечи соседки. Сама же Устинова решила донести до односельчан весть о конце света и пустилась в путь подобно пророкам древности. В спешке она забыла надеть один резиновый сапог и поэтому, выписывая по улице замысловатую синусоиду, прихрамывала. В одной руке новоиспеченная блаженная сжимала бутылку самогона, и время от времени прикладывалась к горлышку. Несмотря на известие о страшной участи Астахова у большинства жителей Липовки вид пьяной Наташки вызывал смех. Одним из немногих кто даже не улыбнулся, был Гусев.
– Никак и вправду проклятие игуменьи Евфросиньи действует, – пробурчал он, нахмурился и ушел к своим пчелам, громко хлопнув калиткой.
В итоге похода Натальи по деревне даже самые глухие старухи знали приметы разбушевавшегося выходца с того света.
***
Платов смог вернуться домой только под вечер и очень удивил Юлю своим сообщением о том, что скоро должен уйти опять.
– Неужели снова убийство? – догадалась девушка.
– Не говори чепухи! – с неожиданной грубостью отмахнулся Иван. – Нам еще с предыдущими разобраться надо.
В итоге он ушел с острым чувством того, что незаслуженно обидел девушку. Однако уйти было необходимо. Весь день был потрачен на прочесывание заброшенных строений, близлежащих рощиц. Иван и понаехавшие опера разговаривали с местными жителями и дачниками. Пытались отыскать того, кто мог иметь к Астахову большие претензии. В итоге достоянием милиционеров стали сведения почерпнутые жителями Липовки у Натальи Устиновой. Что касается ее самой, то бедную пьянчужку силой оттащили домой и нейтрализовали парой стаканов самогона.
Коллеги Платова уехали, посчитав, что сделали все возможное, но сам Иван придерживался другого мнения. Осталось необследованным одно место – чертов склеп на старом кладбище. Иван по глупости намекнул об этом Ляшенко, но тот лишь в очередной раз отметил, что ничего путного из Платова не выйдет.
Выходить на разведку в одиночку участковому не хотелось, и он решил взять в спутники Гусева.
Иван поднялся на крыльцо, постучался в дверь. Не получив ответа уселся на ступеньку, решив, что Никита Сергеевич в туалете. Однако, присмотревшись, Платов увидел старика у самого дальнего из его ульев. Крыша пчелиного домика лежала на земле, а сам пчеловод сосредоточенно возился внутри домика. Иван усмехнулся. Сколько возни с этими пчелами, которые даже в сумерках требуют столько заботы о себе!
– Эй, хозяин!
Услыхав голос Платова, Гусев выпрямился, помахал рукой и принялся водружать крышу на место.
– Минуточку, Иван Александрович!
– Пчелы, они, как и люди заботы требуют, – сообщил Гусев, шагая между своих ульев. – А может и больше.
