Расслышать умерших полностью

Последующие семнадцать минут студент рассказывал о своих приключениях так, как будто и в самом деле их пережил. Он и его товарищи обнаружили эту пещеру случайно, во время пикника; они сразу захотели проверить, куда она ведет; но без снаряжения ничего не получилось; тогда они приехали туда еще раз, и на этот раз смогли пройти ее насквозь и выйти в чудесную долину, и т. д.

В качестве проверки Хилгард заставил студента рассказать еще одну историю, на этот раз уже без гипноза. Рассказ был интересным, и все же не шел ни в какое сравнение с первым. Интересно и признание по этому поводу самого студента. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, как различны два этих случая:

«Под гипнозом, как только мне дали базовую идею, я уже не брал инициативу на себя. История как бы сама разворачивалась… А в состоянии бодрствования все события как будто уже сконструированы заранее. Я не ощущаю то, что описываю в состоянии бодрствования, так же сильно, как в состоянии гипноза. Ведь в первый раз я и вправду видел все, что вам сегодня описал»[337].

Мы можем также наблюдать, как фактически тот же самый механизм, но уже без всякого гипноза, работает и у писателей, которые, когда пишут, находятся как бы в другом, измененном состоянии сознания. Ян Вильсон в своей книге приводит тому множество примеров, в основном, взятых из английской литературы.

Самый примечательный случай – история одной детской писательницы, хорошо известной во Франции, Энид Блайтон:

«Когда я начинаю новую книгу с ее собственными персонажами, сначала я ничего не знаю о том, кто они, где живут, куда заведет меня рассказ, не знаю, какие приключения или события развернутся там в дальнейшем… На несколько мгновений я просто закрываю глаза, портативная пишущая машинка стоит у меня на коленях. Я опустошаю ум и терпеливо жду. В воображении я их вижу также ясно, как если бы это были живые дети: мои персонажи возникают передо мной… История разворачивается в моем уме, словно на персональном киноэкране. Персонажи приходят и уходят, разговаривают, смеются, поют, спорят, с ними случаются приключения и так далее и тому подобное. Я все вижу и слышу. И все фиксирую с помощью пишущей машинки… Заранее я никогда не знаю, что скажет или сделает каждый из них. Я не знаю, что затем произойдет»[338]. Таким образом Энид Блайтон и писала по две книги в месяц!

Поэтому кажется вполне правдоподобной гипотеза, что астральный мир может быть наполнен самыми разными мысле-формами. Так что ничего удивительного, если мы во время опыта выхода за пределы тела столкнемся с целым рядом проблем. Ведь тогда нам могут встретиться наши собственные мысли, а также мысли других, живущих на земле людей, и даже мысли умерших, у них ведь тоже есть право фантазировать, как и у нас. Теперь легко понять, почему нашим друзьям из иного мира бывает не так-то просто сориентироваться и найти свое место в этом потоке информации.

Это подтверждается и свидетельством одного немецкого солдата, павшего в 1915 г. на Восточном фронте Первой мировой. Зигварт родился в 1884 в Мюнхене. Уже в 8 лет он начал сочинять lieder (песни) и небольшие пьесы для фортепиано. Позднее он даже успел написать оперу: премьера ее прошла с большим успехом через шесть месяцев после его смерти, в самый разгар войны. Он был глубоко верующим христианином, но интересовался и другими учениями: буддизмом, теософией, антропософией. Был близок к Рудольфу Штейнеру. После смерти с помощью автоматического письма он передавал сообщения одной из своих сестер, и такое общение длилось целых тридцать пять лет. В посланиях он описывает гигантскую битву, которую ведут в мире ином силы добра и зла, и то, какое отношение это имеет к войнам, разгорающимся на земле. Тем самым он подтверждает свидетельство Пьера Моннье. Свой вклад в эту духовную брань он собирается внести, в первую очередь, сочинением музыки: он ожидает, что его новые музыкальные произведения получат воистину космический резонанс.

Потому что очень скоро его сестра, получающая эти сообщения, тоже начнет в свою очередь писать – рассказы и романы. Зигварт предупредил ее, что это затруднит их общение. «Все это – живые существа (Lebewesen), которых ты создаешь, и у меня вряд ли получится рассказать тебе об этом»[339]. Тут стоит заметить, что тот же самый принцип творческой силы разума значим не только для писателя, «создающего» свои персонажи и то, что их окружает, но и для многочисленных читателей, которые игрой своего воображения многократно усиливают фантазии, созданные автором. Итак, при путешествии в астральное измерение можно встретить целый ряд существ, реальность которых довольно сложно доказать и проверить.

Особенно ясно проявилось такое затруднение в дерзновенном эксперименте небольшой итальянской группы, попытавшейся доказать существование жизни после смерти через контролируемый опыт выхода за пределы тела[340]. История этого эксперимента не так проста. Чтобы мы лучше смогли ее понять, сначала представим всех ее участников. Их четверо: