Элиза хотела бы быть невидимой. Роан хотел бы, чтобы это было не так.РоанВ восемнадцать лет я был молодым человеком, выигравшим билет удачи от жизни. У меня была футбольная стипендия и симпатичная девушка в моем родном городе. Забудьте про пунши на выпускных. Эксцентричный старый ученый, живущий в лесу, сварил нечто более мощное… и навсегда изменяющее жизнь.Двадцать лет спустя я не мужчина, я монстр. Невидимость — это не та сверхспособность, за которую ее принимают люди. Это проклятие. Состояние, которого я бы никому не пожелал, и поскольку сумасшедший старый ученый не знает, как все исправить, мне не просто суждено быть невидимым, я также останусь одиноким. Вот как это должно быть.До той ночи, когда я размещаю раздраженное объявление на сайте знакомств и получаю один-единственный ответ. Я не знаю, почему Элиза согласилась на мои корыстные требования полной визуальной анонимности, но моя жизнь мгновенно стала полнее, потому что она это сделала. Мне не обязательно видеть ее, чтобы влюбиться в нее. Но я знаю, что это никогда не может стать чем-то большим, чем чувства на расстоянии и вдохновение для моей правой руки.До того дня, когда Элиза удивляет меня, нарушая наше соглашение об анонимности, и появляется в моей кофейне… и получает чудовищный сюрприз в ответ.ЭлизаЛюди могут утверждать обратное, но внешность имеет значение. Я узнала, что после несчастного случая на одной стороне моего лица остались сильные шрамы. Я привыкла к пристальным взглядам. Тыканьям пальцами и шепоту за спиной. Дети спрашивают своих родителей, не монстр ли я. Я также привыкла быть одинокой, потому что круг знакомств иссяк в тот день, когда я потеряла половину своей красоты.Я просматривала списки вакансий в ту ночь, когда наткнулась на пост Роана. Прошло много лет с тех пор, как я заходила на сайты знакомств, и я до сих пор не знаю, почему я это сделала. Назовите это совпадением, судьбой или тем, что Вселенная делает что-то, чтобы уравновесить чаши весов. Как будто Роан написал это объявление для меня.С тех пор каждый день был лучше, чем предыдущий. Мои друзья думают, что Роан, должно быть, отвратительный людоед, раз прячется за своим правилом «никаких фотографий, никаких контактов». Мне все равно, как он выглядит. Мы с Роаном подходим друг другу во всех отношениях — и я действительно имею в виду во всех. Ему не нужно прикасаться ко мне лично, чтобы удовлетворить меня. Но я бы хотела, чтобы он это сделал.Через шесть месяцев после того, как я согласилась на его условия, я хочу их нарушить. Я готова пойти на самый большой риск в своей жизни — быть отвергнутой мужчиной, которого люблю. Я хочу всего Роана Бирна. Хорошего, сексуального, и, если он даже действительно окажется уродливым людоедом. Я только надеюсь, что когда он увидит меня, он почувствует то же самое…
Свежий осенний воздух встречает меня, когда я выхожу из «Счастливые Зерна» незадолго до девяти часов. Ночное небо нависает над Кричащим Лесом, как темное одеяло. Облака закрывают любой звездный свет, а осколок луны дает слабый намек на свечение.
Двадцать лет назад я бы не обратил внимания на состояние неба. Я был сосредоточен на будущем, которое включало бы яркие огни большого города, а не бесконечное небо над Кричащим Лесом, единственным местом, которое я когда-либо смогу назвать домом. Монстров тогда не существовало. Во всяком случае, не в этом городе. Теперь монстры —
Люди говорят, что мне повезло. Те из нас, кто пил пунш на ежегодном праздновании Хэллоуина в нашем городе в ту роковую ночь, все превратились в разных существ. Человек-волк, людоед, наг, орк, горгулья, зомби, хэллбой, минотавр, дракон, человек-электричество… список можно продолжать. У меня не выросли хвост, чешуя, мех или клыки. У меня не развились сверхчеловеческие способности. Я исчез.
В одну минуту я был восемнадцатилетним парнем с футбольной стипендией и симпатичной подружкой под рукой. Затем эта рука, вместе с остальной частью меня, исчезла из поля зрения. Весь ад вырвался на свободу, когда произошли преобразования. Никто не идет на вечеринку в честь Хэллоуина, думая, что уйдет оттуда настоящим монстром. Для тех из нас, кто пробовал домашнее пиво доктора Карлоффа, это именно то, что произошло.
Большинство нормальных человеческих жителей покинули город. Некоторые сразу после события, некоторые позже, когда стало ясно, что сумасшедший старый ученый в лесу не понимает, как исправить причиненный им ущерб. У тех из нас, кто изменился в ту ночь, не было другого выбора, кроме как остаться. Мир за пределами нашего города не готов к тому, кем мы стали. И те из нас, кто являются монстрами, не заинтересованы в том, чтобы быть лабораторными крысами.
Я не знаю, куда бы меня завела жизнь, если бы я не стал невидимым. Может быть, я бы в конечном итоге заправлял кофейней моей семьи, несмотря ни на что. Но я бы воспользовался той футбольной стипендией и сначала поступил в колледж. У меня были бы варианты.
Я чертовски уверен, что в конце дня я бы не был одиноким мужчиной, в компании которого была бы только моя рука. Однако через двадцать лет после того, как я выпил сыворотку доктора Карлоффа, все обстоит именно так.
Вот как это должно быть. Прикосновения, поцелуи, ебля… Я не могу сделать ничего из этого. Сумасшедший ученый не знает, почему мягкие, пористые предметы становятся невидимыми, когда я к ним прикасаюсь. Не имеет ни малейшего, черт возьми, понятия ни о каких изменениях, которые он вызвал. Говорит, что думал, что создал сыворотку «хорошего настроения», которая стала бы хитом вечеринки. Ни в коем случае, док.
Одно я знаю точно — я не буду рисковать заразить этим заболеванием другого человека. Я не такой уж монстр.
Мой дом находится в нескольких минутах ходьбы от моего бизнеса, и я примерно на полпути, когда пара выходит из одного из пабов в центре города. Они не могут меня видеть, поэтому я схожу с тротуара, когда наши пути пересекаются.
Они оба люди-птицы — полностью птичьи от пояса и выше, человеческие ноги снизу — и они разговаривают уникальным сочетанием щебета и слов. Один похож на желтого зяблика, другой — на ястреба. Я понятия не имею, сохранили ли они свою человеческую анатомию ниже пояса. Такого рода подробности не становятся предметом сплетен в кофейне. Сейчас мы довольно сплоченное сообщество, поскольку большинство жителей — монстры.
Независимо от соотношения телосложения птицы и человека, люди-ястребы и вьюрки похожи друг на друга. Способные понять, через что проходит другой человек. Разделяя одно и то же существование. Я счастлив, что они есть друг у друга в этой гребаной реальности, в которой мы все живем. Это не мешает зависти скручиваться у меня в животе, когда ястреб протягивает одно крыло к спине зяблика.
Я скучаю по физическому контакту. Сексу — блядь, да, я скучаю по нему. У меня было только представление, прежде чем я стал монстром. Но и невинный контакт тоже. Держались за руки. Обнимались. Простые прикосновения. Это то, что есть. И это не изменится, поскольку я единственный человек в городе, который разыграл представление «исчезновение» в ночь создания монстров.
Мой телефон звонит в кармане, когда я сворачиваю на свою улицу. Я знаю, не глядя, что это Элиза, но мой пульс учащается, когда я вижу ее имя на экране блокировки. Мы ежедневно обмениваемся сообщениями. В течение нескольких часов, каждый вечер после того, как я закрываю кофейню, и наши беседы становятся изюминкой каждого дня.
На протяжении многих лет я проводил много времени в чатах и всегда выходил из системы, чувствуя себя более одиноким, чем, когда входил в систему. После одного из таких выходов из системы я выпил слишком много «Джемесона»
