В провинциальном городе все чаще стали нападать на так называемую «гопоту» – парней в штанах с «тремя полосками» с пивом и сигаретой в руках, бродящих по кабакам, занимающихся мелким разбоем, живущих без царя в голове. Известны организаторы этих «зачисток» – некие RASSOLNIKI. Лидеры этой группировки уверены – гопота это порождение Советского Союза и она мешает встать на ноги новой стране. Особенно гопота во власти, с которой RASSOLNIKI планируют бороться далеко не маргинальным методом.Тем временем в город приезжает известный журналист Александр Рублев, ему поручено провести расследование и сделать о RASSOLNIKах материал. Но он и не представляет, как круто изменит его жизнь эта командировка.«RASSOLNIKI» – это роман-портрет современной России. Драки, акции оппозиции, интеллектуальные разговоры людей об истории страны, эпизоды из жизни маргиналов, бандитов и чиновников, сцены любовной страсти и невероятных подвигов в борьбе за сомнительные идеи. Всего этого в романе, как и в сегодняшней жизни, с избытком.Это книга – попытка объяснить, что происходит с новой Россией. И ответ на главный вопрос современной активной молодежи – что делать, если хочешь изменить страну, но не знаешь как.Осторожно, вы можете найти в романе себя!
Посвящается Ольге Васюновой
…а оглянуться б добро:
каких мы русских тем временем вырастили?
Оглянешься – остолбенеешь!
А. И. Солженицын «Пасхальный крестный ход»
Прожектора железной дороги размывали ночное задымлённое небо над продолговатым двухэтажным зданием вокзала. Зрелище волшебное. Чтобы увидеть это, необязательно было смотреть вверх – акварель жёлто-красных облаков выливалась на привокзальную площадь, отражаясь в лужах поздней осени, смешиваясь с тенями городской архитектуры.
Сегодня в краски мокрого привокзального асфальта добавился еще один непривычный оттенок жёлтого.
Это «запорожец» въехал на площадь со стороны местного рынка. Автомобиль двигался медленно и постоянно вилял, словно выбирал, где бы встать, чтобы гармонично вписаться в «интерьер» площади. Подъехав прямо ко входу на вокзал, к тому, над которым висели покрытые густой сажей часы с московским временем, «запорожец» напоследок дернулся и остановился. Привокзальные голуби заворковали громче обычного, им выбор водителя явно не понравился – картинка испорчена. И если бы не любопытство, они бы улетели отсюда в ночь…
Спустя минуту из «запорожца» вышел парень лет тридцати в белых кроссовках, в синих джинсах и красной тенниске. Парень был крепкий, высокий, со светлыми волосами. Один из голубей, скорее всего – голубка, проворковал, мол: «Неплох гость!». Гость на комплимент отреагировал равнодушным взглядом – в больших голубых глазах не зажглось ничего, что давало бы голубке надежду.
Парень посмотрел на наручные часы, потом взглянул на часы перед входом. Время отличалось на два часа. Местного – полдвенадцатого; московского, как показывал вокзальный циферблат, полдесятого. Это означало, что экспресс из аэропорта прибудет с минуты на минуту. А вместе с ним на эту площадь должен прибыть его друг и тёзка Александр Рублёв.
Они не виделись столько, сколько люди при встрече обычно измеряют вопросом: «Сколько лет, сколько зим?» или более точно: «Уже ведь лет сто прошло?». Последний раз они жали друг другу руки после окончания журфака, на утро после выпускного. Рублёв уезжал в Москву, а Ведов провожал, заталкивал ему в карман пирожок с капустой и просил, перекрикивая монотонную дикторшу: «Если что, немедленно возвращайся! Слышишь, Сань? Возвращайся!». Но Александр не вернулся. В столице он стал специальным корреспондентом престижного интернет-журнала, человеком известным. Настолько, что Ведов – тоже довольно популярный журналист своего города, уже и не наделся с ним встретиться. А всё вот как повернулось!
За размышлениями Александр прослушал, как объявили прибытие электрички. Он бы и друга не заметил. Выручили голуби, внезапно вспорхнувшие в тот момент, когда тяжёлые стеклянные двери со скрипом раздвинулись. В город шагнул Рублёв.
Город шагнул навстречу. Показалось, что на крыше гостиницы, что напротив вокзала, ярче обычного вспыхнуло громадное название города, невдалеке промчался дребезжащий дежурный трамвай, кто-то сигналил в ближайших дворах. Первое, что почувствовал Рублёв, глядя на привокзальный кусочек своей малой родины – чувство гордости за то, что родной город живёт и дышит. Он словно завис от этой мысли, осматривая синими глазами изменившуюся панораму.
Ведову пришлось свистнуть, чтобы обратить на себя внимание старого друга.
– О, Санёк, привет! А я смотрю – ты, не ты!? – оправдал свою невнимательность Рублёв, сбегая с вокзального крыльца. – Ты подрос что ли, Сань?! Я тебя на улице никогда бы не узнал!
– Здорово, брат!
Приятели обнялись, и Ведов понял, что они оба выросли. Сейчас он душит в объятьях уже не того пацана, которого провожал в столицу. Теперь перед ним широкоплечий детина с резкими чертами лица, будто высеченными из камня, с глубоко посаженными глазами, слегка обвисшим подбородком и уже с седеющими волосами. Он был похож на политиков, которых часто показывают по телевизору на встречах с президентом, только для полного сходства Александру не хватало дорогого делового костюма и очков.
– Сань, нуты как всегда, креативщик херов! Твоя? Или напрокат взял? – спросил с усмешкой Рублев, высвободившись из крепких приятельских объятий.
Ведову явно польстило, что его раритетное авто заинтересовало избалованного москвича, однако отвечать он не стал, а лишь жестом пригласил садиться.
Сели, Ведов завёл запорожец, тот задрожал, но все же двинулся.
– Ну, рассказывай, как долетел?
– Да нормально, ничего интересного. Это ты лучше рассказывай – как жизнь, как работа, как эти отморозки? – Отвечать вопросом на вопрос для друзей, которые давно друг друга не видели, обычное дело.
– Да всё тип-топ! – радостно сообщил Ведов, въехав на скорости в широкую лужу. – Кстати об отморозках. Не хочешь ли сразу окунуться в работу? Мне тут позвонили из полиции, рассказали, что в микрорайоне час назад задержали педофила…
– И что? – не понял Рублёв, – Мы тут причём?