В этот момент, остановившись на светофоре на набережной, я поворачиваю голову и вижу на тротуаре Марка Девлина.
Он живет в элегантном доме в Ноттинг-Хилле, квартиру в котором можно купить не менее чем за семизначную сумму. На двери три кнопки домофона, его имя посредине. Гостиная представляет собой огромное помещение, стильно отделанное, но со штрихами холостяцкого жилья: внушительных размеров экран домашнего кинотеатра, прислоненные к стене лыжи и электронная книга на красивом итальянском диване. Пройдя через арку в кухню, он берет бутылку красного вина и штопор и наполняет мой бокал до половины. Я за рулем.
– У тебя красивый дом.
В его улыбке оттенок грусти.
– Наследство. У меня, конечно, хорошо идут дела, но не настолько хорошо. – И после паузы: – Можешь посмотреть квартиру, я знаю, тебе хочется.
Оглядев шкаф у окна, я не присматриваюсь к детективам и путеводителям, а подхожу ближе к фотографиям на стене.
Марк Девлин – юноша в мантии, окруженный студентами, на фоне старинного серого здания смеется, глядя в объектив, сбоку примостился скелет. На следующей он старше, в окружении мужчин в смокингах – свадьба. А вот он обнимает темноволосую девушку, похожую на фею, около шале на горнолыжном курорте.
Я поворачиваюсь. Марк стоит, прислонившись к дверному косяку, уже без пиджака, галстук ослаблен, рукава закатаны. Он держит в руке бокал вина и улыбается. Весь вид его говорит о благополучии и здоровье.
Я улыбаюсь в ответ и возвращаюсь к фотографиям. Девлину лет двадцать, он обнимает за талию девушку. Это не Кэтрин Галлахер. Да и почему это должна быть она?
Перед глазами вновь всплывает образ зябко кутающейся в куртку Кэтрин. Когда они познакомились, она, несомненно, была другой, успешной и ухоженной, как на фотографии Филдинга, с улыбкой, мимо которой невозможно пройти.
Я пристально смотрю на фотографию. Марк стоит с девушкой у дерева, и эта девушка…
– Мы встретили ее у ресторана. – Я пытаюсь вспомнить имя
Улыбка получается сдержанной.
– Мы с Анной движемся назад во времени.
Он повторяется. У меня возникает ощущение неловкости.
Может, стоит сменить тему? Идеалистические картины из детства, дом в Уэльсе…
– Родовое гнездо? – усмехаюсь я.
– Самый обычный дом.
– Он по-прежнему принадлежит твоей семье?
– Надо его продать. Я нечасто туда езжу. Времени не хватает.
Я внимательно вглядываюсь в лица. Они были вместе и счастливы. А что потом? Как все закончилось? Но он сохранил ее фотографию…
– Она хочет опять быть с тобой.
Слова некстати слетают с губ. Я уже готова извиниться, но Марк улыбается – уже по-другому.
– Напротив. – В улыбке мелькает грусть. Он переводит взгляд на фотографию. – Она бросила меня через четыре месяца после того, как был сделан этот снимок. – Затем он придает улыбке печальный оттенок. – Она разбила мне сердце.
– Но вы все еще поддерживаете отношения. – Ее взгляд, быстрый, неуловимый, мне кажется, что девушка видит во мне соперницу. – Ты уверен, что Анна не хочет?… Она тогда посмотрела на меня так, будто…
Марк качает головой:
– Ты ошибаешься. Мы просто друзья. Довольно близкие – я ей нужен, у Анны проблемы, ей одной не справиться. Не проси объяснить, ладно? А ты? – спрашивает он, немного помолчав. – Как дела? Ты выглядишь усталой, я не ошибаюсь?
– Нет.
Марк смотрит на бокал, затем поднимает глаза на меня.
– В опере ты была в зеленом. Ты прекрасная собеседница и терпимо относишься к занудам. Ты богата, но не чванлива: были времена, когда у тебя не было денег. Ты очень умна. Не любишь людей, задающих вопросы о личном. Поэтому я не буду пытаться. Ты выглядишь так, будто не спала несколько ночей. Ладно, – внезапно прерывает он сам себя. – Я знаю, что прав. Ты осторожно относишься к новым людям в твоей жизни, не хочу казаться бестактным, но… ты уверена, что он тебе нужен?
Все дело в вине? Усталости? Я не знаю. Я не спрашиваю, о ком он, просто отвечаю:
– Дело совсем не в этом.
– Ты уверена?
Сейчас я уже ни в чем не уверена.
– Все не так, как ты думаешь. – Я вспоминаю встречу с Крейги в моей квартире, его предложение отойти в сторону. – Я не могу его бросить. Он во мне нуждается.
– Боишься, что, если бросишь его, все рухнет?
Я киваю. Неожиданно становится трудно говорить.
– Мы похожи больше, чем ты думаешь.
Я сжимаю губы и отворачиваюсь к окну, опустив глаза.
– Что будем делать? – спрашиваю я.
– То, что должны.
По дороге домой я думаю только об этой фразе.
Оставив машину, я поднимаюсь в квартиру, закрываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной. Я стою и слушаю звуки пустого дома, погруженного в темноту, нарушаемую лишь отблесками неоновой рекламы. Я тянусь к выключателю и замираю, оглохнув от резкого звонка мобильного.
