– Она может и дальше считаться без вести пропавшей в обмен на согласие… сотрудничать, – произносит Первый Костюм. Он имеет в виду ее согласие молчать. – Что же касается Программы… Разве ее не собираются закрыть? Впрочем, в краткосрочной перспективе…
– А Фенти? – вмешивается Пауэлл. – Какова официальная версия?
Костюмы поворачиваются к нему и начинают ерзать на стульях. У него возникает мысль, что они понятия не имеют, кто это такой.
Пауэлл продолжает:
– Фенти ничего не крал и не выкладывал.
– Но мы не можем быть в этом уверены, – перебивает его Первый Костюм.
– О, можем. И это никуда не просочится. Ваши действия, имеющие целью замять это дело, включают в себя необходимость откупиться или заставить замолчать.
Первый Костюм улыбается почти смущенно.
– Смею заметить, мы работаем для того, чтобы скрыть более существенные дела.
– Вам что-то известно о Ноксе? – холодно спрашивает Пауэлл.
Когда Костюмы уходят, шеф поворачивается к Пауэллу:
– Мы не могли предположить, как далеко она способна зайти. – Это единственный комментарий, сделанный им в адрес Лисон.
«Могли», – думает Пауэлл, но предпочитает промолчать. Он и сам этого не увидел.
– И что нам теперь делать? – продолжает шеф. – Полоскать грязное белье прилюдно? У нас нет возможности управляться с такими ситуациями. Неужели Нокс не понимает?
– Нокс хочет, чтобы Дэниел Фенти остался чист. Его родителям за шестьдесят, когда он пропал, они безо всяких иллюзий пришли к выводу, что он стал предателем. Поэтому мы должны сказать им правду.
– И о том, что он умер?
– Не знаю. – Аргументы сменяют друг друга в его голове. Родителям нечего отдать для похорон. Тело не было найдено в окрестностях дома Девлина. И что удастся выиграть от открытия правды о тех четырех днях, что Фенти провел в доме Девлина, умоляя Кэтрин его убить? Возможно, это тот случай, когда ложь будет во спасение: дать родителям шанс верить, что их сын жив и настанет день, когда он вернется домой…
– Но что касается его чистого имени. – Пауэлл замолкает. – О его непричастности должны узнать все.
– Бог мой, – вздыхает шеф. – А если мы этого не сделаем?
– Тогда Нокс все выложит. Все. Через час это будет на тысячах сайтов в Интернете. Тогда мы потеряем Нокса. На наше счастье, он может уйти к американцам. А если нет? – Ответ повисает в воздухе.
– И откуда Нокс об этом узнал? – Шеф пристально смотрит на Пауэлла. – Только ничего не говори мне об утечке.
– Я все проверю. – Пауэлл не стал добавлять, что, похоже, Ноксу известно даже то, что неизвестно им. Но это лишь предчувствие, ему не стоит доверять.
– Я думал, мы не станем выносить сор из избы.
– Либо так, либо Нокс сообщит все, что знает. Со всеми подробностями. Так, по крайней мере, мы можем контролировать процесс. И еще получим кое-что взамен.
– Полагаешь, это будет настолько выгодно? – спрашивает шеф.
Пауэлл молчит. Его мысли внезапно уносятся на двенадцать часов в прошлое: он сидит в темной комнате с капюшоном на голове и слушает искаженный механический голос – который навсегда останется в его памяти как голос Нокса, – сообщающий ему условия сделки.
– Я спрашиваю, будет ли это настолько выгодно?
Пауэлл вздрагивает:
– Это же Нокс.
Начальник выдерживает паузу и смотрит на него с некоторым отвращением.
– Ты уверен? Может, тебе не надо было соглашаться на встречу?
Пауэлл улыбается уголком рта.
– Это была не моя идея.
– Нокс больше ничего не сказал? Ничего, с чем можно было бы работать? Надо выяснить, с кем мы имеем дело…
– Ничего, сэр. – Вот и первая ложь. Пауэлл понимает, что она не последняя.
– Хорошо, – кивает шеф. – Делай, что считаешь нужным.
Пауэлл позвонит родителям Фенти сегодня вечером, когда будет окончательно готов – когда сможет выдать историю без запинки, когда у него будет достаточно сил, чтобы держать ситуацию под контролем и отвечать на их вопросы. Но время еще не пришло…
Сейчас он пойдет домой и ляжет спать… Теа будет носиться по комнатам маленьким ураганом, разбрасывая все на своем пути. Пауэлл думает про себя, что дом для них слишком мал и улыбается.
Арендованная машина ждет его на стоянке, но Пауэлл слишком устал, чтобы садиться за руль. Он выходит на улицу и ловит такси, не сомневаясь ни на минуту, что за ним следят.
В наушнике раздается треск: Робби.
– Он идет.
Я не смотрю на дверь, но знаю, что увижу его в любом случае. Вот он встает на край тротуара и, подняв руку, высматривает такси. Выглядит очень уставшим, ведь этой ночью он так и не ложился.
Впрочем, как и я, но я чувствую себя на удивление бодро.
– Проследить за ним? – спрашивает Робби в наушнике.
Пауэлл наклоняется к окошку машины такси, произносит свой адрес, а затем выпрямляется. Глядя прямо перед собой, он кивает.
Сделка состоялась.
