– Райан Джексон, как ты говоришь, отбываешь пожизненное в Викторвилле за двойное убийство. Но здесь никто не знает Викторвилла, не знает людей, которые могут поручиться за тебя. – Кийан делает паузу и продолжает: – Вы умный человек, мистер Джексон? Надеюсь, что да. Какой умный человек придет в место, подобное этому, и начнет рассказывать, что сдал своих друзей? Зачем признаваться в этом? Смысл есть лишь в том случае, если это легенда. Или вы были уверены, что вам поверят? Здесь так дела не делают.
– Спросите охрану. Меня оформляли. У них бумаги.
– Охрану? – На мгновение в глазах Кийана мелькает удовлетворение. – О нет, нет, мистер Джексон. Здесь мы по-другому проверяем факты. – Он переводит взгляд на экран. – Мистер Брайс.
Улыбающийся блондин выходит вперед.
Крупица надежды в душе Йоханссона растворяется в воде.
– Мистер Брайс обо всем позаботится.
Обратный путь, спотыкаясь, через пожарный выход.
Обратно по ступенькам, вниз. Верно, пустынный коридор, выход на улицу через открытую дверь.
Он в комнате, о которой думал все это время. Мебель отсутствует. Бетонные стены. Единственное крошечное окно под самым потолком. Пол в темно-багровых пятнах.
Светловолосый Брайс ходит туда-сюда, поглядывая вниз на Йоханссона.
Губы растянуты в улыбке с оттенком сожаления.
– Ты ведь понимаешь, что мы вынуждены сделать?
Йоханссон молчит.
Его заставляют встать на колени и поворачивают лицом к стене. Удар по почкам, и он падает на пол. Удар ногой в живот заставляет скрючиться, хватать ртом воздух.
Над ним склоняется Брайс. Взгляд его пытливый и сосредоточенный.
– Надеюсь, ты схватываешь все на лету, мистер Джексон. – Он говорит это так, словно искренне в это верит. – Ради твоего же блага.
Брайс отступает назад и делает знак своим людям.
– Если сможешь.
Йоханссона бьют кулаками и ногами, он падает, его ставят на прежнее место. Через двадцать секунд все прекращается, и они отходят в сторону. Он лежит на полу, на этот раз у него нет сил даже пошевелиться.
Брайс вновь выходит вперед. Носок его ботинка в нескольких сантиметрах от глаз Йоханссона.
Он приседает и проводит пальцем по его лицу.
– Не понимаешь, значит, – произносит он. – Скажи мне, кто ты на самом деле?
Йоханссон сглатывает. Надо придерживаться легенды или молчать.
– Я уже сказал.
Брайс встает.
– Что ж, извини.
Йоханссон старается поставить блок, закрыться. Ему надо выдержать. На этом необходимо сосредоточиться. Больше он ничего не сможет сделать.
Они уходят, а он остается лежать в грязи, пытаясь вздохнуть.
Каким-то образом ему удается заснуть, сон прерывистый, фрагментарный – может, это и не сон, потому что он продолжает слышать голоса, скрип дверей, остальные шумы.
В моменты между сном и явью перед глазами предстает лицо с фотографии: женщина в сером костюме с улыбкой смотрит на него. Йоханссон пытается отмахнуться от нее, но ее изображение всплывает вновь, как лицо утопленника, скрытое водами реки.
Шаги в коридоре заставляют проснуться в поту. Во рту отвратительный привкус, его мутит, каждая мышца нестерпимо ноет.
Отпираются засовы. Полоска света на полу – дверь открылась.
Металлический предмет ударяется об пол.
Йоханссон пытается собраться. В любую минуту все может начаться сначала. Он должен быть готов.
Свет приближается и становится нестерпимо ярким. Около него, склонив голову, приседает Брайс.
– Говоришь, все это ошибка? – произносит он. Люди стоят за ним молча и смотрят.
Йоханссон не шевелится. Любое движение лишь спровоцирует их. Они тащат его вверх, заставляя встать, и он сжимается изо всех сил, чтобы не чувствовать боль.
Очередное избиение? Но парень с желтыми зубами держит в руках трубку с воронкой, а в ведре на полу что-то отвратительно смердит.
Не стоит сопротивляться. Лучше расслабиться. В этом случае ему будет легче.
Но когда они запрокидывают ему голову, открывают рот, животные инстинкты берут свое, он сопротивляется, пытаясь вырваться, не обращая внимания на боль в спине, в плечах, в ребрах.
Трубка проникает в горло.
Они заканчивают, берут ведро, трубку и воронку. Выключают свет и уходят. Лязг замков, и помещение погружается в темноту.
Он лежит на полу в луже собственных рвотных масс. Ночь маячит впереди, как испытание на прочность.
Опять звоню Филдингу. Я не могу иначе.
– Твой человек пропал в Программе.
Пауза. Нечитаемое молчание. Я продолжаю:
– Сообщи имя клиента.
– Отстань, Карла.
– Йоханссон пропал, объекта на территории нет.
– Я говорил с клиентом. Она там.
– Ее там нет.
– Есть.
– Кто они?
Снова пауза. На этот раз он обдумывает, как много стоит мне рассказывать.
– Филдинг, ты сказал, у клиента рекомендации.
– Он не имеет отношения к Джону Кийану, – отвечает тот ледяным тоном.
– Откуда он?
– Гражданский. – Рядовой гражданин, обычный член общества. По крайней мере, старается таким быть. – Карла, у них есть основания.
– Какие? – перебиваю я. – Что она сделала? В новостях ничего не было. Ее имя, Филдинг.
– И не мечтай. Она точно там, – добавляет он. – С ним все будет хорошо. С ним всегда все хорошо.
