Ночное дежурство окончено, кажется, все запахи въелись в одежду Йоханссона: мочи, фекалий, пота, сигарет, крови, спирта и дезинфицирующих средств. Открывается дверь, и откуда-то доносится аромат пищи. Йоханссон смертельно устал, у него такое ощущение, что всю ночь его продолжали бить.
– Можете остаться при клинике.
На экране появляются танцующие ромашки на ядовито-зеленом фоне.
– А Брайс?
– Сделаю, что смогу. – Голос ровный, взгляд устремлен в телевизор. Через секунду он кивает в сторону двери:
В дверях Йоханссона настигает вопрос Кийана.
– Кстати, о Джимми. Вы сказали, Брайс совершил ошибку. Какую?
Брайс во дворе впивается взглядом в Джимми, ожидая момента, когда можно начать…
– Ему слишком нравится его работа.
– Верно. А какова твоя ошибка? Вы ведь тоже совершили ошибку, мистер Джексон?
Йоханссон роется в голове в поисках ответа, но за него уже с улыбкой отвечает Кийан:
– Ты не убил его.
К клинике подъезжали и уезжали машины, забирающие ночных пациентов в больницу за забором. Некоторые ушли сами. Райли перехватывает взгляд Йоханссона, стоит ему только появиться в дверях, и указывает на лестницу.
– Пошли.
Он идет следом на первый этаж, мимо кухни – бытовая техника, раковина, стол со стульями, белый холодильник. В стороне от кухни проход в темную комнату.
Райли лезет в карман рубашки за сигаретой – он выкуривает их почти до фильтра, – зажигает и жадно затягивается, словно изголодавшись по никотину. Он опирается на стойку и выпускает струю дыма. Выжидает, но не отводит глаз от Йоханссона.
– Значит, Америка, – наконец говорит он.
– Калифорния.
– Пожизненное? – Райли кивает и усмехается. – Ты здорово постарался, чтобы попасть сюда.
– Они хотели, чтобы я заговорил.
– Что это могло быть? Проверка? Хотели посмотреть, как ты себя поведешь? Сможешь ли быть стукачем? А нам что делать? Всю ночь пересчитывать скальпели, чтобы быть уверенными, что ты не прихватил один? Не найдут ли меня однажды с перерезанным горлом?
– Я стрелял.
Райли делает последнюю затяжку и тушит остаток сигареты в грязном блюдце.
– Ну, спасибо и на этом.
Он проходит и включает свет.
Перед ними узкая комната с четырьмя железными кроватями, каждая огорожена фанерным щитом – попытка уединиться. Перегородка у кровати слева обклеена фотографиями собаки. Откормленный ротвейлер с красными от вспышки глазами. Вот он в саду. На пляже. В колпачке на детской вечеринке, из приоткрытой пасти капает слюна. На соседней – вырезки из порножурналов: красотки с огромной грудью тянут пухлые губы, словно собираются поцеловать.
Йоханссон поворачивается и рассматривает кровати справа. На одной перегородке прикреплены кусок яркого пластика, крыло маленькой птички и какой-то металлический предмет, поблескивающий в солнечном свете, отчего трудно понять, что это. Последняя кровать убрана, в ногах стопка из одеяла и подушки, на фанерном щите лишь обрывки липкой ленты.
Йоханссон подходит к кровати и берет подушку.
Сзади слышится тихий голос Райли:
– Будь аккуратнее со своим барахлом. Здесь полно воров.
Он завтракает вместе с Райли и Винни, пользующимся случаем, чтобы задать вопросы о его личной жизни: женат ли, есть ли дети? Сам он много рассказывает о любимой собаке. Говорит, что скоро выйдет на свободу.
Райли интересуется, как там, в Калифорнии и в Викторвилле.
Молодой парень, которого они называют Дрил, ест один, сидя на койке напротив Йоханссона, и не участвует в разговоре. Затем он быстро забирается под одеяло и, когда Йоханссон ложится, следит за ним напряженным, испытующим взглядом.
Он, должно быть, смог заснуть, потому что ему снились сны.
Это был сон о трех месяцах обучения перед службой в спецподразделении; тогда казалось, что все получится, а отчислить с курса могут только других, но не его.
Йоханссон на крыше. Ночь.
Он потерял счет времени, но не в силах побороть страх. Через некоторое время страх медленно начинает отступать, словно Йоханссон смог создать невидимый защитный слой или, может, просто научился с ним жить, смирился, возможно, даже подружился. В любом случае страх стал частью его жизни.
Эта ночь – время подвигов. Ему необходимо попасть из пункта «А» в пункт «Б». А они – он не знает, кто эти люди, сколько их, – будут стараться его поймать.
Внизу мелькают уличные фонари, потоки машин. Адреналин будоражит кровь.
Он на крыше, и ему надо бежать.
Странный звук заставляет его проснуться. Звук доносится откуда-то сверху, будто кто-то скребется в стену. Менее чем через минуту все стихает.
Йоханссон вспоминает про зарубки на стене в комнате Кейт: столбики по пять полосок, некоторые аккуратные и ровные, некоторые сделанные наспех.
Кейт продолжает вести счет.
Йоханссон просыпается от звука открывающейся двери в клинику. Крики, торопливые шаги – на этот раз доносящиеся с лестницы. Он вскакивает, морщась от неожиданно резкой боли. Голос в голове приказывает ему бежать, но бежать некуда.
Они заходят в их комнату. Трое мужчин – он видел их во дворе.
Райли уже тоже на ногах.
