Утром 30 апреля 1999 года, я, как обычно, к 9 часам утра, прибыл на службу в СИЗО №1. Дежурный помощник сообщил, что мне необходимо срочно позвонить начальнику Комитета по исполнению наказаний полковнику Кадушкину. Я немедленно связался с ним и узнал, что в течение часа ко мне должен подойти начальник службы артвооружения МВД полковник милиции Дик с письмом от заместителя министра генерала Чванкина, в котором тот просит передать ему на время пистолет ПБ-9, тот самый, что применяется для расстрела осужденных к смертной казни. Кадушкин сказал, что вообще-то пистолет нужен министру Сивакову, а зачем, он не знает. Действительно примерно через полчаса прибыл Дик и показал мне письмо, в котором заместитель министра Чванкин обращался к начальнику КИН МВД Кадушкину с просьбой о передаче во временное пользование пистолета с глушителем марки ПБ-9, якобы для проведения сотрудниками МВД учебно-тренировочных стрельб. На письме стояла резолюция Кадушкина, в которой говорилось, чтобы я удовлетворил просьбу заместителя министра о выдаче пистолета. Я знал, что Дик обладает служебными полномочиями на право проверки правил учета и хранения оружия и посчитал все эти манипуляции с пистолетом за скрытую форму проверки наличия и технического состояния оружия в СИЗО. Пригласив своего штатного оружейника, я представил ему Дика, показал письмо заместителя министра, достал из сейфа пистолет и приказал оформить выдачу оружия в строгом соответствии с инструкцией, предусматривающей такую процедуру. Оружие было выдано Дику в соответствии с инструкцией, а в журнале учета выдачи оружия появилась соответствующая запись с личной подписью полковника милиции Дика, подтверждающей то, что 30.04.1999 года он получил пистолет ПБ-9 с двумя магазинами без патронов. Я полагал, что помимо получения пистолета Дик пожелает осмотреть комнату для хранения оружия и, честно говоря, настроился на неприятный разговор, так как условия хранения оружия не совсем соответствовали постоянно меняющимся требованиям МВД и были причиной частых нареканий в мой адрес. Однако Дик, получив пистолет, сразу заторопился и быстро ушел. Письмо он почему-то забрал с собой.
Прошло две недели. 14 мая 1999 года, по какой то причине заглядывая в сейф, я не увидел там пистолет и вспомнил, что передал его Дику. Я позвонил оружейнику и спросил, возвращено ли оружие? Он ответил, что нет. Тогда я поручил ему созвониться с Диком и выяснить, почему пистолет до сих пор не возвращен. Во второй половине дня оружейник позвонил мне и сказал, что он сам сходил в МВД и забрал пистолет, добавив, что за пистолетом Дик ходил в кабинет к Чванкину. Также он доложил, что пистолет находится в очень грязном состоянии, со ржавчиной. Я приказал привести оружие в порядок и вернуть мне. Утром следующего дня пистолет, вычищенный и смазанный, вновь лежал в моем сейфе.
