Виктором, точнее Виктором Сергеевичем, звали Шаламеева, человека, исполнявшего должность помощника по особым поручениям Штерна. Личность темную, бывшего капитана-десантника, командира роты морской пехоты, направленного в Югославию в составе миротворческих сил, да так и оставшегося на Балканах. Оказавшись же в Албании, он пристроился инструктором диверсантов «Бригады смерти», сеющих ужас и смерть среди сербского населения. После того, как бригада была ликвидирована, Шаламеев вернулся в Россию, но уже человеком гражданским, с новыми документами и в новом обличье. В свое время он был представлен Шорину, а затем Штерну. Шаламеев официально не числился при Штерне, генерал использовал наемника втемную, но использовал довольно эффективно. На деньги из «черной кассы» Штерна Шаламеев сколотил боевую группировку, решающую проблемы, мешающие генералу получить заветную должность.
Советник ответил по-военному четко:
— В 18.30, Юрий Иванович!
И добавил:
— Как только встретился с Тугановым!
Туганов, уже бывший губернатор, в преддверии второго, решающего тура представлял для генерала особый интерес. Вернее, интерес для Штерна представляли те семнадцать процентов избирателей, отдавших свой голос за Туганова. Поэтому отставной генерал решил лично поговорить с бывшим губернатором. И отправил к нему своего тайного порученца.
— Значит, Туганов принял Шаламеева?
Шорин усмехнулся:
— А куда бы он делся? Сейчас у старика ни охраны, ни власти. Сидит один в городской квартире, отправив жену на юга. Не понимаю, чего он на третий срок пошел? Ведь ясно, что ему ничего не светило?!
Штерн взглянул на советника:
— Не понимаешь? А надо бы понимать! Да, Туганову на выборах ничего не светило, здесь ты прав, но своим участием в этих выборах он делал их альтернативными, по сути, обеспечивая полную победу Брединскому уже в первом туре. И все у них срослось бы, если не я. Моего выдвижения в Переславле не ожидали. И в результате — второй тур! Но Брединский, этот выскочка, сука штатская, оказался соперником сильным, несмотря на организованную Градиловым поддержку Москвой моей кандидатуры. В столице не просчитали, что какой-то директор завода может набрать сорок три процента. Что сейчас заставляет нас начать действовать агрессивно. Губернатором должен стать я. Другого варианта быть не может!
Овчар спокойно сказал:
— А другого варианта и не будет. Это пока мы играли в демократию, изображали видимость честной борьбы, Брединский чувствовал себя уверенно. Думаю, совсем скоро у него этой уверенности поубавится. А потеряв уверенность, уважаемый Марк Захарович вынужден будет принять наше предложение. Все-таки оно обеспечено очень даже неплохой суммой, вполне покрывающей моральный ущерб, который честный Брединский неминуемо понесет, согласившись играть по нашим правилам. Ведь этот чистоплюй наивно, но искренне считает, что может стать губернатором, не имея за спиной поддержки тех или иных финансовых и политических кругов. Брединский сильно разочаруется, когда поймет, как заблуждался. И почтет за лучшее получить деньги, нежели остаться у разбитого корыта с разбитой в кровь мордой.
Штерн проговорил:
— Мне бы твою уверенность. Впрочем, ты начальник штаба, тебе и определять тактику борьбы. Но где же все-таки Шаламеев с Тугановым?
Шорин предложил:
— Мне вызвать его, Юрий Иванович?
— Вызывай! Не нравится мне эта затяжка времени. Я привык, чтобы приказы выполнялись в срок. Так было в армии, так будет и в новой администрации.
Советник извлек из кармана стильного, черного в широкую полоску костюма сотовый телефон, нажал несколько клавиш, поднес аппарат к щеке. После непродолжительного молчания заговорил:
— Витя? Шорин. Ты заставляешь Юрия Ивановича нервничать! Где Туганов? Почему вы с ним до сих пор не в усадьбе?
Выслушав порученца и отключив телефон, советник доложил:
— Все в порядке, Юрий Иванович. Они выехали из города и минут через пятнадцать-двадцать будут здесь.
— Чем Виктор объяснил задержку?
— Тем, что Туганов не хотел ехать.
— Вот как? Заартачился старик? Надеюсь, наш диверсант не сделал ошибки?
Шорин криво усмехнулся:
— Нет! Шаламеев не стал применять силу. Он сумел убедить старика поехать. Как? Это объяснит сам.
— Хорошо! Значит, так. Как только появится Туганов, все из кабинета вон, я буду вести разговор с ним тет-а-тет. Ты, Семен Альбертович, — обратился Штерн к Овчару, — сейчас же принеси сюда кейс с пятьюдесятью тысячами долларов крупными и новыми купюрами. Где взять деньги, знаешь.
Начальник предвыборного штаба произнес:
— Не много ли для него будет?
Генерал словно прожег Овчара взглядом своих черных безжалостных глаз:
— Ты меня плохо понял, полковник?
— Виноват, Юрий Иванович. Я быстро.
Начальник штаба удалился, чтобы вернуться с «дипломатом» через считаные минуты.
А вскоре с КПП охрана доложила, что прибыл «Мерседес» Штерна с Шаломеевым и пожилым мужчиной.
Бывший комдив встал:
— Туганов здесь. Все свободны. Находиться в особняке, в каминном зале, ждать вызова.
