Но затягивать «паузу оскорбления» — нельзя. Высказанному сомнению в их профессиональной военной компетентности нужен аргумент:
– Крепость не надо — брать, в крепость надо — войти. И я знаю, где есть подземный ход.
Всё. Теперь меня и эти не выпустят. Елица тоже зависла. Так и не перевела последнюю фразу. Русско-говорящие застопорились с открытыми ртами. Остальные принялись их толкать и пинать. «Русско-неговорящим» — тоже интересно.
– Э… и где?
– Там.
Молодой предводитель, не сдержавший своего любопытства, аж покраснел под моей улыбкой. Они что, ждут что я им вот так просто — всё расскажу, покажу и дам попробовать?
Литваки бурно заспорили между собой, Кастусь растерянно переводил глаза с одного на другого, потом как-то затвердел лицом и голосом, стал им что-то втолковывать. А я стащил драную рубаху и подставил спину под руки Елицы — повязку на спине тоже надо отмочить и переменить.
Зрелище моей спины как-то сбило накал литовской дискуссии.
– Это Кучковичи тебя так?
– Ага.
– Э… Воевода э… Всеволжский… Ты покажешь тайный ход?
– Да.
– А… Тебе не жалко твоих соплеменников? Там, в Москве. Ведь мы их… того..
– Там нет моих соплеменников. Мой народ живёт на Стрелке. А эти… Посмотри на мою спину. Зачем мне их жалеть?
Вадовасы снова бухтели, цокали языками, издавали своё «ой-ле!» на разные голоса. Я скрипел зубами. От ощущений на спине. И помалкивал: надо дать аудитории время понять и прочувствовать.
– Тот, кто бил тебя — да. Но — бой… Там погибнут многие.
Литваки-гуманисты? — Не верю. Просто, идя на дело, необходимо хорошо понимать мотивацию… «подельника». Чтобы не нарваться на неожиданности в самый неподходящий момент.
– Те, кто бил. Те, кто им подавал, охранял, изготавливал, кормил, командовал… Они все — выбрали не ту сторону. Князь Кестут — ту. Поэтому… Как будем делить добычу?
Народ выдохнул и с радостью заговорил о понятном, привычном. О дележе барахла, захваченного при резне.
– Кончайте орать! Елица, переводи. Делим будем так: треть мне… тихо! Нет — значит нет. И я ушёл отсюда. А вы сидите в своих лесах и складываете погребальные костры для своих воинов. Треть Кестуту. Тихо! Если бы не его мудрость и прозорливость — мы бы тут не сидели, и ничего не делили! Треть — вадовасам. Между собой — по числу приведённых воинов. Свои доли вы разделите между выжившими после битвы по своему усмотрению.
