Однако есть и другая категория кошмаров, которые не ведут к резкому пробуждению. Это такие неприятные навязчивые сны, воспроизводящие один и тот же тревожный сюжет. Тут просится аналогия с приемами в фильмах ужасов – скримерами и саспенсом. Скримеры – это резкое возникновение пугающего образа, которое, как правило, сопровождается оркестровым ударом, в то время как саспенс – это тревожное, гнетущее ожидание. Так вот, мои мерзнущие ступни вели к снам-скримерам, в то время как саспенс-сны возникали спонтанно, безо всякой на то причины. В моем наиболее частом саспенс-сне я еду в лифте на нужный мне этаж, боясь при этом, что лифт не остановится и поедет дальше. Разумеется, так оно и происходит, ибо в этом вся суть механики снов. Как только мы начинаем во сне чего-то бояться – это тут же нам является во всей своей ужасающей красе. Так что я в течение нескольких лет проезжал в лифте нужный мне этаж и ехал дальше, в пугающую неизвестность. Однако работа над «Рассветом» помогла мне победить этот кошмар! В очередной раз попав в неуправляемый лифт, я просто понял, что, очевидно, не могу находиться нигде, кроме сна. Сновидение тут же стало осознанным, а сам я переместился в другие, гораздо более приятные места.
В. С.: Конечно же, я не стал бы заниматься этим проектом, если бы это не было мне близко. Мне довольно часто снятся кошмары, абсолютно разные. Но скажу сразу – я никогда не пытался заниматься практикой осознанных снов. Лень, видимо. Мне даже нравятся мои кошмары, потому что там получается вылавливать какие-то идеи, которые можно использовать в кино. Вообще, тема бессознательного, фобий и прочего занимает огромный пласт в жизни каждого из нас. Просто мы пытаемся делать вид, что этого нет, что все это чушь какая-то. Забыть, отодвинуть на третий план. Но это никуда не уходит. На самом же деле, я думаю, это наш внутренний ребенок пытается говорить с нами. Я в детстве, например, страшно боялся темноты. А моя старшая сестра любила затолкнуть меня в пустую темную комнату и запереть дверь. Ужас был непередаваемый. Это сейчас мне смешно. Тогда-то было не до смеха совсем.
О. К.: Вот кстати! Я действительно волновался, что при столь плотном графике просто обязан увидеть эту историю во сне. Вообще я сны люблю. Как минимум два моих рассказа родились таким образом: широко известный «…где живет Кракен» и пока еще не опубликованный «Для всех». Иногда вижу цикличные сны (
В. С.: Конкурс я первый раз запустил в 2017 году, когда стало понятно, что качественное жанровое кино может быть успешным и в нашей стране. Но у нас на тот момент практически не было ни авторов, ни режиссеров с опытом в этом жанре. Нужно было искать новые идеи, свежую кровь. Конечно же, работу приходится вести колоссальную и далеко не каждый финалист дойдет до реализации проекта. Хочу отдать должное упорству и целеустремленности Жени, которому приходилось переписывать сценарий десятки раз – сначала вдвоем со мной, потом с режиссером Пашей Сидоровым, который тоже очень многое привнес.
Недавно закончился второй конкурс, я потихоньку начинаю общаться с авторами, чтобы понять, что у них в головах, на что они способны и куда мы с ними можем двинуться дальше. И да, конечно, мы планируем проводить такие конкурсы в будущем!
Е. К.: Еще во время первого питчинга – когда попавшие в шорт-лист конкурсанты представляли свои проекты – Владислав отметил привлекательность концепции с осознанными сновидениями. Он сказал, что она в принципе является универсальной и понятной для зрителей из разных стран. То есть главное – идея.
Какие рекомендации вы оба могли бы дать тем, кто пожелает в будущем поучаствовать в таких конкурсах? Что сегодня, сейчас интересно кинематографистам в жанре ужасов прежде всего? Чего, может быть, авторам, наоборот, следует избегать?
