Обстановка, судя по всему, накалена до достаточно высокого градуса. Шептун стоит справа от арки опустив обух топора на землю, длинной рукояткой под рукой. Серб слева. Бойцы Хлыста за его спиной и Нурлан неподалеку, внешне бесстрастны, но по напряженным плечам видно — только и ждут команды: «Фас». Да у них тут похоже умышленный паритет образовался: трое на трое. Прямо дуэль королевских мушкетеров с гвардейцами кардинала намечается. Вроде никто никого не режет и даже не угрожает, но вполне возможно — малейшей искры будет достаточно, чтобы за этим дело не стало.
Хорошо, что у наших хватило ума не давить числом. Понимают ведь, что под стенами сейчас тоже бойцов в достатке. Но судя по всему, ничего непоправимого еще не произошло — так что, надо разруливать. Похоже я очень вовремя вернулся.
— Давно ждете?
— Цветы за успешное прохождение эволюции получил? — вопросом на вопрос отвечает Хлыст. Что же пока и так сойдет. Главное его хоть в какой-то диалог втянуть.
— Ну можно и так сказать. И не только их, между прочим. — Ставлю корзины с дарами нугари на портальную плиту, неторопливо снимаю с плеч рюкзак и достаю из него вино в большой глиняной «амфоре» и огромный кусок копченого мяса завернутый в холстину. Аромат от свертка — просто божественный. Вон как у всех присутствующих ноздри задрожали и челюсти невольно дрогнули. Я спокоен и многозначителен, как Дед Мороз. Хлысту ведь тоже должно быть дико интересно что да как, там в запорталье. — У меня даже выпивка есть. Видал?! Эксклюзивная. Вино «импортное». Вкусное — жутко! Такого здесь еще никто не пробовал — зуб даю. Первым будешь. Злые языки поговаривают, что алкоголь развязывает языки и упрощает отношения. Поговорим и опростимся? Без высоких нот и напряженной драматургии диалога. Ты и я.
— А есть о чем говорить?
— Пожалуй, сойдет за «да», для начала. Только дай мне минуту — энергию в портал слить, как с Рул договорились, да своим, ну и твоим тоже — их долю праздника выделить. Поди давно тут не жрамши бодаетесь?
Вручаю букет девочке-самураю, любопытной белкой выглядывающей из-за ограждения, в двух словах обьясняю друзьям, что да как и прошу не нарушать интимной обстановки. Может из предстоящего разговора и выйдет что-нибудь путное.
— Пойдем, присядем где-нибудь поудобнее? — киваю на портал, — Оттуда сегодня больше никто уже не придет.
Располагаемся тет-а-тет в углу периметра, подальше от суеты и вездесущей детворы.
— Ты же понимаешь, что я должен буду доложить Рул.
— Судя по твоему: «должен» — ты этого еще не сделал. И осмелюсь предположить — не горишь энтузиазмом. «Старый воин — мудрый воин». Так может и не будешь?
Он не очень весело, но и не зло усмехается.
— Мне придется.
— Добро. Но ведь ты же можешь не очень спешить, Хлыст. Кстати — я Егор. Горан — это мой позывной еще «по-армейке».
— Поучаствовал?
— Было дело. Зацепил чуток на срочной. Ну что: «кто воевал имеет право у тихой речки посидеть»? Ты-то всю жизнь «по войне гремел», вижу. Майор? Подполковник?
— Подпол. Уже год в отставке. Виталий. — он смотрит все так же остро, но без явного желания немедленно полоснуть мне этой остротой по горлу, — Выпить я с тобой — выпью, но только ты ко мне ключики-то не подбирай, Егор — не трать время. Напрасно потеряешь. Мне придется доложить. Даже если бы я решил не доводить до нее эту информацию — куда ты спрячешь свой повысившийся уровень и резко взлетевшую репутацию?
— Да я и не прошу. Понимаю… А на каком крючке она тебя держит, подполковник? — он неприцельно стреляет глазами в моем направлении и твердой рукой разливает по обшарпанным металлическим кружкам изысканный ароматный напиток.
— Ну ведь ты же не патологический убийца, Виталий. И не маньяк от беспрерывной войнушки головой поехавший. Иначе бы и уровнем повыше пятого был и репутацией повесомее. Она ведь у тебя хоть и отрицательная, но даже ниже чем у моего Зимнего. А он нормальный мужик и совсем не злодей — я тебя уверяю. Или ты к свите королевы Рул только позавчера прибился? Тогда каким образом, настолько стремительно, такую блестящую придворную карьеру умудрился сделать — «с улицы» да прямо к подножью трона, сразу в «правые руки»?
Он все-таки «вырезает» меня взглядом, потом пожевав таящего во рту мяса и подумав бесцветно произносит:
— Мать и дочь, — и протягивает «под налив» вмиг опустевшую кружку.
— Как вышло-то?
— У дочери врожденные проблемы с психикой — так уж получилось. Жена нас бросила — ребенок больной, я в командировках по-полгода. Вот её бабушка и тянула. Из трех месяцев — один под стационарным наблюдением держали. Постоянно деньги нужны. Где взять-то? В командировке. Замкнутый круг. Это чаще всего неизлечимо. Долго обьяснять — да тебе её история болезни и ни к чему. Светлана Викторовна, — тщательно выговаривает он и усмехается, сверкнув розовыми в свете заката зубами, — на примере протекания её заболевания даже какие-то научные работы писала.
— Рул?
