Мальчик кивнул.
– У меня много вопросов, – его взгляд не спускался с мужчины. – Где люди? – Прозвучало в комнате.
Мужчина не был сбит с толку этим вопрос. Он пригубил вино и ответил.
– Нет больше людей.
Мальчик молчал. Не было смысла говорить. Его лицо выражало все.
– Людей, – продолжил мужчина, – нет в этом мире уже очень давно. Они…исчезли. Это произошло в день Высвобождения. Тогда, огромный импульс энергии стер человечество. Незнакомец говорил неохотно, мальчик видел как тускнеют его глаза. Жар в комнате становился осязаемым, тяжелым.
– Что это, день Высвобождения?
Мужчина провел рукой вокруг и сказал: – Вокруг тебя множество книг, записи о тех события и все подробности ты сможешь найти там.
Мальчик уложил голову на руки, мысли все никак не могли собраться. Людей нет. От осознания стало плохо.
– Получается, – он поднял голову, из под пальцев блеснули огоньки – мы последние люди? Глаза мужчины смотрели бесстрастно, он молчал. Короткий кивок был ему ответом. Голова вновь опустилась к столу. Ему вдруг помутнело. Все показалось таким незначительным. Он провел рукой по волосам, перешел к шее и вспомнил. Вскочил.
–-Тогда как я здесь оказался? Что это за символ? – Опять то же молчание. Мужчина не спускал взгляда холодных, бесстрастных глаз. Юноша осознал, он повторяется. Эмоции пошатнули разум, не давали мыслить.
– Ты ведь уже ответил, тогда в пещере. – Он поджал губы и взглянул прямо в глаза человека напротив и сказал – Ты действительно ничего не знаешь?
Кивок. Холодные глаза держались во взгляде мальчика. Огни свечей горели вокруг. Мальчик медленно опустил взгляд, голову, поник.
– Последние люди. – Голос, дрожащий, тихий, вот-вот сорвущийся. Мертвая тишина. Мужчина раскачивался в свое кресле, и треск камина отзывался от стен.
Мэлорн
Ночное небо, осыпанное множеством ярких огней, начинало светлеть. Далеко на востоке, широкая линия темного леса покрывалась багровыми оттенками. Поднялись яркие, светлые лучи, нисходящие с желтого полукруга. Первыми день встречали – покрытые снегом, высокие вершины горных хребтов. Там легкий ветер поднимал осевший снег, кружил его. На небосклоне медленно, один за другим появлялись, словно выплывая из небытия, едва заметные, блеклые облака. Они тянулись длинными линиями на запад, тяжело, с неохотой. Туман, что лежал у корней бесшумного леса, начал отступать. Исчезая среди теней деревьев. Холод лежавший ночью над землей, оставил после себя лишь капельки росы, мерно спадающих с кончиков трав. В этой нетронутой тишине, разнесся из леса первый, пробуждающий шум. Быстрый и твердый стук о кору старого дуба, извещал о начале дня. Шум эхом разносился по чаще. Размытый блик. Взмокшая трава разошлась под неожиданным рывком. Когти стукнули о покрытый изморозью камень. И оно исчезло в сумраке последних осколков ночи.
Лучик света стрельнул в глаза, заставил зажмуриться. Нежелание расставаться с покоем, он выразил в бровях. Прижал их. Он провел рукою вдоль. Мягкий шелк защекотал ладонь. Простынь кровати, столь мягкая, что он тонул в ней, а белоснежное одеяло накрывающее тело, столь теплое и нежное, тот единственный оберег от казалось всех ужасов мира. Медленно его веки поднялись, и размытая по началу картина в невидящих глазах стала возвращаться. Постепенно. Тепло и спокойствие. Первое что привлекло его внимание, это звуки за окном. Шум которому он был несказанно рад. Там, прямо перед ним, за прозрачными шторами, мерно колыхающимися на ветру, сидели маленькие птицы, дружно прижавшись друг к другу. Словно пушистые комочки, эти три пташки быстро махали своим маленькими головками на красных грудках и весело, беззаботно, наперебой щебетали. Оперевшись на руку он приподнялся. С превеликим усилием. Кровать как тянула к себе, не хотела отпускать. Улыбка поприветствовала светлеющее небо. Он свел с себя одеяло, и вот так, долго сидел на краю кровати. Он просто наблюдал за всем. Ветер, едва слышным звоном пронесся над высокой травой, оставляя широкий, клиновидный след. Он касался множества листьев вдали, и те шелестом аплодировали ему. Облака продолжали плыть на запад. Большие, воздушные гиганты накрывшие собой яркое, голубое небо. Донеслись шаги, они были слева. Шли долго, оставляя протяжный скрип на полу, и наконец остановились.
– Что ты делаешь?
Мальчик не обернулся.
– А разве не видно. Наслаждаюсь.
Его взгляд оторвался от неба, и медленно его голова повернулась к двери. – Доброе утро, Ярагар. Улыбка озарила его лицо. Естественная и такая чистая. Лазурные глаза пробивались сквозь окруженный тьмой проход. Блеск холодный глаз загорелся необычайно ярко. Взгляд мужчины не отрывался от этой улыбки. Мальчик вернулся к небу. Небольшая стая птиц, окликом освещая путь, пронеслась среди облаков.
– Это прекрасно.
Глаза мужчины опустились. Они поблекли и утонули в воспоминаниях. Он стоял так, недвижимый, потерявшись в небытии. И медленно, он исчез во тьме коридора.
