Тьма приблизилась совсем близко. Голова была пуста, его глаза не отрывались ни секунды. Широкие, блестящие, напуганные лазурные огни. Тьма протянула расплывчатый дым. Пальцы бледной руки слегка шелохнулись. Он обернулся, увидел его на коленях. Незнакомца. Его дрожащие губы, глаза. Его медленно поднимающуюся руку. И улыбнулся. Тьма поглотила его в одно мгновение. С бесшумным ужасом, она словно пасть сомкнулись на нем и утопила во мраке. Мгновение.
С болью втянутый воздух резанул горло. Глаза устремиться в ту точку, где он был лишь мгновение назад. Мгновение. Рев. Нет пронзительный вопль. Визг и стон обрушились воедино. Сотрясая землю. Из стиснутых зубов плеснула кровь. Загорели лазурные огни. Язычки пламени, едва ощутимые, едва видимые полыхнули тусклым светом. Тело воспылало дымом, черным, горелым дымом, она жгла кожу. Больше! Струйка прошла по лицу. Кровь. Больше! Тело задымилось, сжигая одежду. Он закричал вновь, выпятив грудь. Зло…отчаянно. Его руки полыхнули синим пламенем. Остатки сил вспыхнули. И угасли в тоже мгновение, поглощенные подступившей тьмой.
Ночь
Вылезти из под одеяла его вынудил голод. Вид у него был выразительный, человека вдоволь выспавшегося, впервые, за очень долгое время. Он сжал губы, приложив руку к боку и погладил живот. Тот гневно урчал, требуя пищи. Сначала в порядок пришел один глаз, затем приоткрылся второй. Веки на лице открылись друг за другом словно нарастающая волна. Он зевнул прикрыв рот ладонью, и так довольно, что челюсть произвольно хрустнула.
– Рука… – подумал он, все еще находясь в абстракции. Взглянул на нее и вспомнил. Он выставил предплечье перед собой, осмотрел шрам. Несколько светлых, неровно сросшихся следов, это все что осталось. В голове пронеслись обрывки той ночи. Медленно он сжал ее, жилы заиграли сквозь светлую кожу. Боль, цена за победу, практически ушла. Вместо нее в руках и на спине оставалась неприятная вязкость, даже простые действия требовали усилий. Он попытался вытащить ноги из под одеяла, бесполезно. Они все еще не слушались, и боль в них оставалась прежней. Но голод не шел на уступки. Рывком соскочив с кровати, и ухватившись руками об угол шкафа, он смог встать. Маленький шаг вперед… если сказать точнее он проволок ногу по полу. Затем второй…такой же. Он не отрывал рук от шкафа, этой единственной вещи державшей его на ногах. Он огляделся. Стена перед ним окрасилась, ровно по диагонали, мягким, оранжевым светом. Из окон светил яркий луч садящегося солнца. Картина вставшая перед глазами завораживала. Тоненькие, редкие струйки белоснежных облаков расположились малыми группками прямо над вершинами гор, плавно исчезая на горизонте. Красный полукруг летнего солнца, освящал багровыми лучами золотое поле. И ничего не двигалось, ни колосья пшеницы под бирюзовым небом, ни потемневшие стены листвы над многовековыми деревьями. Природа будто замерла.
– Я проспал весь день, в светлых зрачках юноши поблескивали огоньки. – Хотя, – свободная рука уложилась за голову, медленно провела по волосам – Почему мне об этом тревожится?
Он выстроил в голове маршрут. Пройтись по краю кровати, от нее переброситься к противоположной стене и там вдоль нее к двери. План провалился не начавшись, вместе с ним. Как только состоялась неловкая попытка переброса рук со шкафа обратно на кровать, ноги моментально согнулись в коленях и он спиной рухнул в постель.
Он утонул в мягкой перине постели, глядел он также завороженно. Глазами, на высеченном из камня лице. Потолок был красивым, действительно красивым. Гармоничное сочетание белоснежно-светлого потолка, с ровными, четкими линиями багровых тонов. В этот момент, до него наконец дошло.
– Мэлорн прошу, я нуждаюсь в тебе. – Тихим, почти шепотом он произнес эти слова.
