Рыжеволосый человек потер лицо с очевидным раздражением.
— Хорошо, — сказал он. — Я не хочу задерживать тебя. Мы пойдем вместе.
— Я предпочитаю путешествовать в одиночку.
— Тебе не приходиться выбирать.
Эффрон поднял бровь на это очевидное изменение тона.
— Я — глаза и уши Джарлакса на севере, — прямо заявил Бениаго. — Я боюсь его гнева более чем твоего, уверяю тебя, к тому же… — он посмотрел на юг, приглашая Эффрона обернуться, чтобы увидеть отряд солдат-дроу на дороге. Затем Бениаго повернулся на север, направляя взгляд Эффрона обратно, к другой группе дроу, которая появилась там, по-видимому, из пустоты.
— Пойдем, — сказал Бениаго. — Мои товарищи останутся здесь.
Эффрон тяжело уставился на него: оговорка была недвусмысленна.
— Полуэльф? — спросил он с сарказмом, а Бениаго рассмеялся, как будто это не имело значения.
— Джарлакс заслужил твое доверие, — напомнил ему Бениаго. — Много раз. Джарлакс ищет информацию. Так он выживает. Так он может понять, когда больше всего необходим, например, как в замке Дрейго Проворного. Согласен?
Эффрон не мог это отрицать, и почувствовал, что немного смягчился.
— Кроме того, — добавил Бениаго, — возможно, я смогу немного помочь тебе, молодой колдун. Как только я узнаю больше о цели твоего путешествия и планах, ты увидишь, что я не враг — на самом деле, будь я врагом, ты был бы уже на пути в Лускан в цепях, более сильных, чем железо, и ты сказал бы мне все, что я хочу знать… в конечном счете.
Эти слова не были угрозой, но повисли в воздухе и вполне могли ей стать. Эффрон посмотрел на дроу позади, и на тех, что впереди, и признал, что не сможет справиться со всеми. Он подумал было принять форму привидения, ускользнуть сквозь камни и попытаться спастись.
Но они были темными эльфами, и дрожь пробежала по его позвоночнику, поскольку он вспомнил какие разрушения эта самая банда учинила в замке Дрейго Проворного, колдуна во много раз более сильного, чем Эффрон мог когда-либо надеяться стать.
И также, он решил, что была больше, чем крупица правды в словах Бениаго. До сих пор Джарлакс был только союзником, и, учитывая темных эльфов вокруг и учитывая Высокого капитана Курта, который пришел, чтобы найти его, единственное объяснение всему этому было то, что предложил Бениаго.
Он двинулся вперед и Бениаго пошел рядом с ним, темные эльфы же исчезли из вида, и скоро эти двое говорили как старые друзья, без сомнений.
Компаньоны задержались в Порту Лласт на много дней, по просьбе жителей города, боявшихся повторного набега дроу и не без некоторых оснований, учитывая их прорыв из Гаунтлгрима. Чувство долга и ответственность вынудили друзей остаться в уязвимом городе, несмотря на постоянное ворчание недовольного задержкой Бренора — чувство долга дворфа звало его в путь, чтобы, наконец, возродить, освободить от проклятия и дать вечный покой Тибблдорфу Пвенту. И что еще более важно, Бренор чувствовал, как будто боги звали его в дорогу к Мифрил Халлу.
Дни перетекали в декады — в одну, потом в другую — а признаков, что темные эльфы собираются вернуться для возмездия, все не было и тогда Бренор, наконец, добился своего. Компаньоны Халла выехали из Порта Лласт на север: Реджис на толстопузом пони, Дзирт на Андахаре, Кэтти-бри на призрачной лошади, а Бренор и Вульфгар, сменяясь, вели фургон и травили торговые байки.
Некоторое время они оставались на прибрежной дороге, пока Дзирт не нашел путь, позволивший им более легко преодолеть скалистую местность. Воздух был чист, стояла прекрасная погода, и пять компаньонов преодолели большую часть дороги, обмениваясь песнями и рассказами, и даже участвуя в некотором спарринге, когда останавливались на ночь.
— Новый Вульфгар, так сродни старому, — заметила Кэтти-бри Бренору, сидя у огня однажды ночью. Варвар в этот момент боролся против Дзирта в диком кружении схватки, отвечая на превосходящую скорость дроу грубой силой и большей досягаемостью рук. Борьба закончилась, когда Вульфгар поднял Дзирта в одной руке; Варвар, по-видимому, имел непреодолимое преимущество — и все три зрителя выкрикнули в удивлении, что он превзошел Дзирта.
Но, увы, когда бойцы расцепились, последнее что все увидели, была рука темного эльфа, вывернутая назад за его плечом под, казалось, невозможным углом и все же идеальным, для удержания острого лезвия Мерцающего у горла Вульфгара.
— Он стал драться лучше, я думаю, — ответил Бренор. — Кажется мне, он мог победить дроу.
— Многие мертвые враги думали, что могли бы победить дроу, — усмехнулась Кэтти-бри; ее голубые глаза сияли, когда она любовалась гибкой фигурой своего мужа — темного эльфа.
Зубы Бренора показались через рыжую бороду, когда он посмотрел на девушку:
— Ты говоришь как Боевой Топор, девочка, — сказал он.
Это было достаточно верно, Кэтти-бри не могла отрицать: Бренор был рядом с ней снова, и это способствовало появлению акцента.
— Ты должна войти в круг, — заметил Бренор. — Твоя магия прекрасна и замечательна, но может настать время, когда тебе понадобится кулак или клинок. Ты забыла, что была однажды прекрасным воином? И обученной лучше всех?
