Вульфгар сидел на каменном полу в углу позади них, и Дзирт заметил, что его взгляд, неоднократно останавливался на Пенелопе Гарпелл. У Дзирта была хорошая идея о том, что это могло бы значить, но он не собирался останавливаться на ней в этот важный момент. Он просмотрел направо, где священник шептал заклинания, осматривая волшебный круг. Старик согнулся, опустил пальцы в горшок с пеплом и нарисовал глиф рун над символами, выгравированными на полу. Этот защитный круг был разработан, чтобы защитить от демонов или бесов, как Пенелопа ранее объяснила Дзирту, но этот священник, смог изменить его, чтобы усилить его эффективность против проклятых немертвых существ.
Долгое время спустя, священник встал и отряхнул руки, затем потянулся, развернулся, и мрачно кивнул.
Дзирт сглотнул. Время пришло. Он знал в глубине души, что так будет лучше, особенно для Тибблдорфа Пвента, который явно проигрывал сражение, теряя себя в неумолимом проклятии кровожадности.
Но все равно…
Это причиняло боль. Сильно. Намного сильнее, чем Дзирт ожидал. Он вспомнил, как покинул Пвента в пещере скалы, за пределами Невервинтера. Дзирт верил в стойкого дворфа, и ожидал, что ближайший рассвет будет концом для Пвента, и поэтому ушел.
Но все же…
Он смотрел словно в глубоком сне, когда Пенелопа подошла к Бренору, проводила его к краю волшебного круга и предложила войти в него.
Рука дворфа заметно дрожала, когда он поднес серебряный рожок к губам, и он был вынужден остановиться, выровнять дыхание и сглотнуть ком, который стоял в его горле.
— Это для Пвента, — сказала Кэтти-бри. Дзирт взглянул в ее сторону, и увидел около нее Вульфгара, его рука, небрежно обнимала ее за плечи. По знаку Пенелопы Вульфгар отошел от Кэтти-бри к Бренору.
Дзирт знал, что должен подойти к Кэтти-бри, но не сделал и шага, вместо этого он перевел взгляд обратно к Бренору, поскольку дворф снова поднес инструмент к губам.
Звук, который он выдул, не был ясным или мелодичным, как бывало прежде. Отнюдь нет. Звук вибрировал негармонично из-за трещины, которую захват Пвента оставил на инструменте, эффект звучания больше напоминал низкий и дрожащий гул морского горна.
Или грохот множества Веселых Мясников, как показалось Дзирту, и он еле сдержал свой смешок — веселье было неуместно, и все же, эта мысль помогла ему тогда, бесспорно.
Серый туман полился из рожка, опускаясь вниз перед королем дворфов. Потом стал распространяться, но края волшебного круга сдержали его полностью, и он принял форму Тибблдорфа Пвента.
— Мой друг, — тихо позвал Бренор, когда дворф-вампир материализовался полностью, и опустил руку на плечо Пвента.
— Мой король! — радостно вскричал Пвент, но его выражение немедленно изменилось, и он заозирался с потемневшим лицом. — Мой король?
В другом конце комнаты, старый священник начал мощное заклинание.
— Вульфгар, — прошептала Пенелопа.
— Э-э? — произнес Пвент и зарычал, его глаза раскрылись широко с очевидной яростью — и с болью, в то время как голос старого священника становился громче.
Когда Бренор не сделал движения, чтобы отступить и казался неспособным сделать хоть что-нибудь в этот ужасный момент, Вульфгар вошел в волшебный круг, схватил короля дворфов за плечо и вытащил за черту.
Пвент рванулся за ними, крича:
— Вы подлые собаки!
Если бы он врезался в стену, то не остановился бы быстрее, как перед стеной яркого, святого света подскочившего от рун перед прыгающим вампиром, обжигая его и перекрывая ему ход. Он отшатнулся назад, явно от боли.
В этот момент Тибблдорф Пвент больше походил на бешеное животное, чем на дворфа. Он подпрыгнул и резко развернулся, выплевывая проклятия и потрясая воздух. Он метнулся в сторону, но круг был полный, неразрывный, и стена яркого света поднималась перед ним, останавливая его продвижение всякий раз, когда он подходил слишком близко к периметру.
— Ах ты, лгун и дурак! — завопил он на Бренора.
Дзирт направился к другу, но остановился, поскольку Бренор уже пришел в себя и, не отрываясь, смотрел на Пвента.
— Однажды ты отдал свою жизнь за меня, своего короля, — сказал он. — И я отдал бы свою за тебя, Пвент. И поэтому сейчас ты должен понять, что это для твоего собственного блага, ты железный, камнеголовый воин.
Пвент замер на месте и, казалось, боролся с сильной болью.
— Ты… ты поймал меня и убиваешь меня… — пробормотал он сердито.
— Ты уже мертв, дурак! — ответил Бренор.
Старый священник повысил голос, и вампир упал на колени.
Бренор отступил, но не отвернулся. Ни один из компаньонов Халла не отвернулся, зная, что их обязанность засвидетельствовать это, как друзья, для Пвента и друг для друга.
Это продолжалось бесконечно долго, и было ясно, что каждое слово старого священника, пронизывало Пвента болью; святое волшебство, проникающее сквозь силу вампиризма. Пвент продолжал проклинать и вырываться. Несколько раз он нашел силы броситься на Бренора, только что бы быть перехваченным и отброшенным волшебством рун защитного круга.
Тем не менее, неумолимый священник продолжал, и несколько раз Дзирт боролся с желанием побежать и остановить разрушительное пение.
