Острый язык нетерпеливо мелькал между острых желтых зубов; тролль быстро втянул воздух так, что его дыхание походило на скрипучий смех, и прошептал:
— Выйди. Выйди.
— Хуффин и пуффин, я слышу тебя, тролль, — раздался ворчливый голос из подлеска впереди. — И мои шары раскачиваются, чтобы причинить тебе боль! Они вдавят тебя в трясину, сломают ноги как лучину, а вырасти помешают — копыта моей свиньи! Бха-ха-ха!
Тот кто выскочил из зарослей, представлял собой необычное зрелище — дворф с черной бородой, заплетенной в три косы с испачканными грязью кончиками, сидевший на большом борове — но не простом борове, поскольку у него из ноздрей шел дым и всполохи пламени вырывались из-под его копыт. Дворф держал пару тяжелых зубчатых моргенштернов из стеклостали, подпрыгивающих на концах несокрушимых цепей.
Глаза тролля горели, язык алчно дергался и когда дворф пнул своего боевого кабана, пуская его в атаку, то монстр тоже рванулся вперед.
Они столкнулись в дикой схватке, руки тролля хватали, зубы кусали. Уродливая тварь была бесстрашна, она знала, что любые раны, которые мог бы причинить дворф и его мясистый адский боров, быстро заживут.
То выражение жадности и голода изменилось в тот миг, когда ударили моргенштерны, поскольку каждый был покрыт волшебным специфическим маслом, которое мощно взорвалось, когда соприкоснулось с боком тролля. Не успев вонзить когти в дворфа, монстр отлетел в сторону запущенный тяжелым ударом и силой воздействия взрыва.
Он проломил собой засохшие деревья, раскалывая их на щепки и пронзив бедро обломком ствола. Зарычав и сплюнув зеленую слизь, тролль оглянулся на дворфа и начал подниматься, освобождаясь от ствола.
Он почти освободился, когда дворф пустил в галоп своего выдыхающего огонь боевого кабана. Казалось, они не успевали достичь тролля вовремя, но боров вдруг вонзил передние копыта в грязь и с силой взбрыкнул, запуская дворфа со спины — и дворф не выглядел удивленным, нисколечко.
На самом деле, он казался скорее разъяренным, когда пролетел по дуге вперед, обеими руками сжимая мощные цепы, и поднимая их над головой. Он закрутил их между собой, так что они казались одним двухголовым оружием. Он опустился вниз, а за ним и его оружие ударило по плечу и спине тролля, отбросив того обратно на острый осколок сухого дерева.
Тролль обезумел, махая когтями, щелкая зубами и плюясь зеленой желчью. Одним взмахом руки он зацепил дворфа за щеку и прорезал глубокую рану сквозь его бороду, окрасив ее красной кровью.
Но дворф оказался столь же бесстрашным, как и его враг — он не вздрогнул и не уклонился.
Он просто пел рифмовки и неустанно бил. Моргенштерны снова разделились на два оружия, круша кости тролля и разрывая его шкуру. Одной рукой тролль сразу же перестал размахивать — она безвольно повисла, но, все-таки троллю удалось выкарабкаться и выпрямиться во весь свой десятифутовой рост и нависнуть над дворфом.
Но перед дворфом выскочил его боевой боров и, прыгнув прямо на грудь тролля, повалил его обратно на землю. Оставшейся здоровой рукой тролль отбросил бодающегося и кусающегося зверя в сторону, но когда попытался встать, появился дворф, спрыгивая со сломанного ствола дерева.
Дворф падал вниз.
Вниз падали моргенштерны.
— Бха-ха-ха! — прокричал он, и ответ ему был резкий и громкий, как будто раскололось напополам большое дерево.
Череп тролля разбился вдребезги, голова рассыпалась, но он продолжал крутиться и бить, как ни в чем не бывало. Тролли не умирают, так как большинство существ. Даже если бы тролль был разрублен на десяток частей и разбросан, то они извиваясь сползлись бы вместе. И если они не могли повторно соединиться, то каждый кусок превращался в нового тролля, настолько сильный был у троллей процесс регенерации!
Даже отсеченная рука тролля могла продолжать бороться. Она не могла видеть, но могла хватать и прятаться.
И так, тролль бил и сражался, и сильные руки дворфа поднимались неоднократно, опуская тяжелые моргенштерны вниз с карающей силой. И дворф смеялся, поскольку он знал секрет.
Тролля было трудно убить, это так, он мог вырасти снова и восстановиться быстрее, чем любое живое существо — если только его раны не были обожжены огнем.
А у этого дворфа был боевой боров, адский боров с красной кожей, и огонь его копыт не был иллюзией, но истинным, обжигающим пламенем.
Волшебный боров подскочил и начал свою работу, метаясь вокруг упавшего тролля, выпуская огонь, который кусал плоть тролля, кипятил его кровь и убивал живые частички, которые просто так бы не умерли.
Долгое время дворф избивал упавшее существо, сокрушая и растаптывая каждый дергающийся кусок. Потом он отстранился, полюбовался своей работой и позвал адского борова, чтобы подняться на монстра и сделать несколько огненных прыжков.
Огонь вырвался из дымящихся копыт и тролль не сразу, но занялся, и скоро боров отпрыгнул подальше, а монстр остался лежать, горящий, неподвижный, разбитый.
— Вот теперь пойдем, Фырк, — позвал дворф своего любимца. — Я уже вижу огни города: нам не долго осталось ехать.
