Для первого захода достаточно получаса, и можно вспомнить о завтраке. Интуиция и уличные стрелки-указатели привели нас к уже знакомому сетевику Conad, символом которого выступает красно-жёлтая ромашка. Перед входом детская площадка и бесплатные тележки для взрослых и детей. Внутри охлаждает кондиционер. Глаза разбегаются уже с первых шагов. И даже грозная предупреждающая табличка «Не прикасайтесь, пожалуйста, к фруктам и овощам» нас не смущает, так как можно показать пальцем — и дородный дяденька в белой рубашке с фартуком и в интеллигентных очках аккуратно всё сложит и взвесит и скажет обязательное заклинание: «Грацие, сеньор! Ариведерчи!», и конечно же, не подбросит незаметно гниль. Вспомнилось выражение Никиты Хрущёва о «капитализме с человеческим лицом».
Я внезапно осознал, что у меня в запасе имеется сотня выражений, и в голове всплыли названия сыров, которые звучат, как слова в итальянской опере: монтазио, асиаго, проволоне, стажионато, рикото форно…
— Горгонзола прего, сеньор!
— Сеньор, горгонзола пиканто о дольче? — переспросил мужчина-продавец из сырного отдела.
— Пиканто, прего.
— Кванта? — занеся нож над головкой, посмотрел он на меня.
— Пикколо…
— Тутто бене? — переспросил он, аккуратно заворачивая сыры в двухслойную фирменную бумагу и бумажный пакет.
— Си! — ответил я ему. Удивительно, что он успел ещё и вычесть вес двух грамм бумаги для упаковки.
— Папа, это торт? — спросил сын, глядя на печёную рикотту, которая по форме и коричневой корочке действительно напоминала собой торт.
— Нет, это сыр рикотта.
— Нет, папа, это шоколадный торт! — убеждал меня сын.
— Нет, Орест, это печёный сыр!
Услышав наш спор, и поняв, о чём идёт речь, продавец отрезал кусочек рикотты, грамм на тридцать, положил на салфетку, и угостил малыша с улыбкой: «Белла бамбино!».
Не стану приводить недавний диалог в московском супермаркете «Полярная Звезда», после которого я почувствовал себя виноватым во всех бедах нашей лёгкой промышленности: в том, что вся наша торговля переживает очередной кризис и чтобы выжить, надо немыслимо завысить цены на всё, кроме хлеба, картошки и свеклы, потому что зарплаты потребителей, наверное, уже выше итальянских, и мы радуемся, когда покупаем черешню с клубникой по три-четыре евро (сам отстоял сорок минут в очереди на рынке за такой, якобы из Краснодара), в том, что кассирам забыли выплатить премию, а у охранников вычли стоимость украденного. Здесь же нет охранников и каменных лиц, нет ящиков для хранения сумок и пакетов с клеящим аппаратом, здесь без очереди продаётся черешня по два, персики — по полтора, а абрикосы калибра 40/45 (не знал, что у них, как и у яиц, есть свой калибр) — по девяносто центов, а домашние помидоры по одному евро. Не бывает в Москве таких цен, вероятно дорогая логистика — везти черешню из Краснодара, клубнику из Египта или, в крайнем случае, малину из Кот-д'Ивуара.
Мы почувствовали себя внезапно голодными, и нашей детской тележки уже не хватало для заморских яств, и администратор зала привёз нам тележку «для взрослых». После окончания школы я стоял на распутье: медицина, журналистика или торговля, так как увлекался всем подряд. Выбрал первое направление, так как два последних мне показались весьма относительными и непрактичными. Зайдя в обычный заштатный поселковый сицилийский супермаркет, где жителей всего две с половиной тысячи, я ощутил гигантскую, неразделимую пропасть с нашей пятнадцатимиллионной столицей, которую, увы, не перешагнуть за время одной человеческой жизни. Может быть, здесь есть какие-то подводные камни, и я буду волком выть по овсянке, чёрному хлебу, грече, шоколадным конфетам, кефиру и ряженке, но недолго, так как отпуск имеет обыкновение заканчиваться.
После вечернего купания мы ушли встречать рассвет и изучать наш городок, который специализируется на выращивании цитрусовых, оливковых деревьев и обслуживании яхт. Для жизни предусмотрена церковь, железнодорожная станция, госпиталь, три отеля, супермаркет, три минимаркета, мясная лавка (маселлерия) с местными DOP-продуктами, кемпинг на побережье, два туристических центра, почта, два десятка ресторанов-кафе, десяток морожениц, набережная с аттракционами и ржавыми пушками от Второй Мировой, музей и развалины замка-театра. На уличных столбах афиши недавних гастролей цирка-шапито, предстоящего шоу трековых автомобилей, фестиваля пасты, тунца и ночного концерта в Палермо. Минимум рекламы, нет проводов между столбами, все общественные лавочки из вулканического камня, много урн, у стен муниципалитета карта города с достопримечательностями, выполненная на фаянсовой плитке. Почти все строения выполнены в два-три этажа, на фоне которых пара пятиэтажек смотрится небоскрёбами. Нет зеркального пластика, сайдинговых фасадов, вокруг домов цветущие гибискусы, розы, гвоздики и обязательные цитрусовые деревья: лимоны, апельсины и кумкваты. С внешним миром городок связывает автобус (четыре рейса в день) и электричка (немногим больше).
