— Зато на её талии оно никогда не сошлось бы без корсета, — мягко проговорил Джарод, застёгивая ряд мелких пуговиц на спине.
Тому, что он читает мои мысли, я уже давно не удивляюсь.
Поколдовал над волосами и повернул меня к зеркалу.
— Для завершения образа нужна алая помада, но косметики у нас нет. Ладно, по-моему, и так получилось неплохо.
Отражение, и правда, напомнило мне картинку из старого журнала.
— А теперь наше дело — шуметь изо всех сил! — начал он объяснять, как только мы выбрались из дома. — Будем гулять по лесу; дойдём до места, где я оставил метку. Ты прикинешься, что хочешь двигаться дальше, я прикинусь, что хочу тебя удержать. Янсон услышит нас и подойдёт ближе. По инструкции, при любой тревоге ему следует, не контактируя с нами, вызывать вооружённое подкрепление. Возможно, подкрепление он вызовет, но прежде, чем оно подоспеет, сам покажется нам на глаза — не сможет преодолеть соблазна нас рассмотреть. Твоя задача — на десять секунд завладеть его вниманием, с остальным я справлюсь.
Расчёт был правильным.
— Я пойду вперёд, — восклицала я, — ты видишь, никто нас не останавливает! Не смей меня удерживать, не могу я больше сидеть на одном месте!
— Почему ты никогда не веришь мне на слово?! — сердился Джарод. — Не валяй дурака, хватит и того, что меня здесь шарахнуло!
Долго препираться нам не пришлось: из-за деревьев неслышно выступил охранник, остановился в метре от нас. Очень крупный молодой парень, рыжеватый блондин с румянцем во всю щёку. Он старательно изображал равнодушие.
— Вернитесь в разрешённую зону!
— Не волнуйтесь, мы уже уходим! — Джарод сделал успокаивающий жест. — Просто она упрямая, как сто чертей, ей непременно нужно было самой убедиться, что наши браслеты бьются током.
— Уходить как раз тогда, когда у нас появилась компания?! — возмутилась я.
Янсон развернулся ко мне, я откинула волосы, улыбнулась, вложив в улыбку всё кокетство, на какое сейчас была способна, и поправила бретельку.
— Вернитесь в разрешённую зону! — снова сказал он.
Засмотрелся, поняла я, поймав его взгляд. Джарод совершил быстрое движение, свёрнутое крошечным прямоугольником письмо переместилось в один из карманов охранника. Я перестала улыбаться.
— Хотя ты прав, пойдём. Компания так себе. Скучная, прямо скажем, компания.
— И что теперь? — спрашиваю я у Джарода на лужайке перед домом.
Весёлое оживление, в котором мы находились, пока готовили и разыгрывали лесную сценку, исчезло. Мы оба напряжены и взвинчены.
— Теперь мы будем ждать.
— Долго?
— Я положил письмо в тот карман, в котором он держит сигареты. Так что, скорее всего, оно уже прочитано. Ответ попросил оставить под поваленным деревом на поляне, где мы с тобой однажды сидели. Если Янсон готов с нами сотрудничать, место и время встречи — безопасные, с его точки зрения, место и время — он назначит сам. Когда мы получим ответ, я не знаю. Может быть, сегодня. Может быть, завтра в его дежурство.
— А если он не готов… сотрудничать?
— Я думаю, он готов, Мия — очень серьёзно говорит Джарод. — Не мог же я совсем разучиться притворяться.
— Джарод, не вздумай бегать туда каждые полчаса, если не хочешь возбудить подозрений!
Я, разумеется, и сам это понимал, но на месте себя удерживал кое-как. Мне не терпелось прочитать записку от Янсона; сомневаться в том, что она будет, я себе запретил. Мия без слов, с чуткостью, какой у неё прежде не было, догадалась, что со мной творится.
Мы сидели на крыльце и смотрели, как угасает день. Солнце ушло за горы, и сразу же похолодало, вечера тут ещё не летние.
— Мне нужно надеть что-нибудь тёплое, — сказала Мия, вставая. — А ты пока иди в гостиную и жди меня там.
Я медлил.
— Иди-иди, — повторила она. — Когда у Янсона закончится дежурство?
— В двадцать два ноль-ноль.
— Тогда и проверишь. Вместе проверим… пусть думают, что мы решили прогуляться перед сном.
В гостиной я устроился в кресле напротив часов. Они показывали двенадцать минут девятого. Почти два часа ожидания! Через пятнадцать минут — я не сводил глаз с циферблата! — появилась Мия с чашкой горячего шоколада, над которой вился душистый пар. Смущаясь, поставила чашку на журнальный столик рядом со мной:
— Вот, угощайся.
Желание заботиться обо мне тоже было в ней новым — и трогательным ужасно!
Эффектное платье она сменила на бархатную юбку и блузку с длинными рукавами. Господи, подумал я, неужели у нас никогда не будет жизни, праздничной и беспечной, как то платье? Неужели мы не заслужили хоть полгода такой жизни?!
Стрелки подползли к восьми тридцати.
— Тебе ведь нравится, как я играю? — вдруг спросила Мия.
— Очень!
— Прекрасно, тогда слушай.
Зазвучала музыка, и мне сразу полегчало. Ожидание никуда не делось, но стало спокойней и мягче, словно ждали мы отправления поезда, а не решения вопроса жизни и смерти. В какой-то момент я даже перестал смотреть на часы и вспомнил о них лишь тогда, когда они отсчитали десять ударов. На последнем ударе Мия остановилась, не закончив пьесу, и опустила крышку рояля.
