— Это будет большим горем, — сказал Офао от лица обоих слуг. — Ибо вы созданы для того, чтобы дарить любовь. Вы хотите перекрыть поток этой любви сейчас, в самом расцвете жизни? Об этом невозможно и думать. Стремительный поток развернется, встретив препятствие, и уничтожит вас. Пожалуйста, дорогая моя госпожа, ради всех богов, подумайте о прощении. Если не ради Солдата, то ради вас самой.
— Я некрасивая, — пробормотала Лайана, — но на свете есть еще один мужчина, который согласится взять меня в жены.
— Даже не помышляйте! — простонала Дриссила. — Это очень жестокий и честолюбивый человек.
— И все же он меня любит. Я знаю.
— Но будет ли он всегда вас любить? Быть может, скоро вы ему надоедите, и он избавится от вас, возможно даже поместит в сумасшедший дом. Он не моргнув глазом заявит, что сделал это ради вашего же блага, моя госпожа. Он прогонит нас, ваших преданных друзей, а затем во время одного из приступов безумия заточит вас в какую-нибудь темную дыру, и вы больше никогда не увидите солнечный свет. А Солдат никогда не сделает ничего подобного. Он любит вас до беспамятства. Да, он сделал вам очень больно, но любовь его ничуть не ослабла.
— Его измене нет оправданий.
Офао кивнул.
— И все же вы обладаете даром прощения.
— У меня нет желания прибегать к нему.
Наконец слуги ушли, оставив Лайану наедине со своим горем. Принцесса испытывала смешанное чувство гнева и боли. Да, она видела, что Солдат стал жертвой двух коварных созданий, но все же она считала, что ему следовало бы принять все меры предосторожности. В его силах было избежать злых козней.
С другой стороны, Лайана сознавала, что Солдат представляет собой странную смесь силы и уязвимости. Когда она видела его в последний раз, в плену у ведьмы, он был совершенно беззащитен. Если бы она, Лайана, не обезглавила ведьму, Солдат покинул бы этот мир. Однако каким-то образом ему всегда удается остаться в живых, даже если рядом нет Лайаны, чтобы его защитить. «Если бы не мое безумие, — думала принцесса, — я была бы рядом с ним, оберегала бы его от таких существ, как этот господин и его жена».
Впрочем, если бы не ее болезнь, Солдат никогда не отправился бы в эту волшебную страну, в обитель всемогущих богов, в край чудовищ и извергов. Более того, если бы не ее безумие, вышла бы она за него замуж?
— Капитан Кафф, моя госпожа, — фыркнула появившаяся в дверях библиотеки Дриссила.
Вошел Кафф, в полном боевом снаряжении, держа в руке шлем.
— Сударыня, — учтиво поклонился он, — рад видеть, что ваша болезнь прошла.
— У нас по-прежнему зима? — спросила Лайана, глядя на комки снега, облепившие сапоги капитана. — Или пришло потепление?
— На улице вьюга. Я должен был присоединиться к красным шатрам, выступающим в поход на север. Снова на людей-зверей. Но погода резко ухудшилась. Говорят, еще до полудня земля будет скована льдом, и до оттепели дороги станут непроходимыми.
— О! — воскликнула Лайана, вставая со стула и подходя к окну. — Неужели все так плохо?
— Вы что, собирались идти гулять?
Принцесса покачала головой. Она думала не о том, чтобы выйти на улицу. Лайана пыталась представить себе, как сейчас в западных горах. Там переходят через перевалы Солдат и Спэгг. Бесстрашным путникам грозит гибель от голода или от холода, они могут попасть в лапы какого-нибудь горного чудовища. Пока Лайана осуждала Солдата за измену, он находился в самых опасных, самых страшных краях, пытаясь найти исцеление от ее безумия. Принцесса еще не могла его простить, но — о! — она не могла не переживать за него.
— До сих пор нет никаких известий от вашего супруга, — сказал Кафф, не в силах сдержать злорадные нотки в голосе. — Подозреваю, он погиб.
— Нет, он жив, — резко возразила Лайана. — Пока что жив.
— Откуда вам это известно?
— Чувствую сердцем.
Кафф поднял брови. Однако он понимал, что, когда принцесса говорит с таким пылом, спорить с ней бесполезно.
— Надеюсь, вы правы. Сюда прилетал верхом на сове тролль. Он встретился с Малдрейком, Лордом-хранителем замков, и передал ему, что Солдат захвачен в плен.
Лайана нахмурилась.
— И что предпринял Малдрейк?
— Что? Естественно, ничего. С троллями нельзя иметь дело.
Повернувшись к капитану, принцесса выплеснула на него ту ярость, которую на самом деле испытывала к Солдату.
— Вы не хотите, чтобы мой муж вернулся домой живым! Была бы ваша воля, вы бы его убили! Не надо лицемерить.
Кафф покачал головой.
— Я не лицемерил. Да, я хочу, чтобы Солдат погиб. Но вы, миледи, хотите, чтобы он возвратился живым и невредимым. Я сказал это ради вас, а не ради себя.