— Так или иначе, для того чтобы принять новый чин, я должна сама прочувствовать, что заслужила его. — Внезапно ее голос снова наполнился теплом. — А ты… ты поступаешь правильно. Я знаю, тебе необходимо подниматься по служебной лестнице, чтобы чувствовать себя достойным своей жены-принцессы. Поэтому ты должен расти. Я тебя понимаю.
— Спасибо, Велион.
Солдат молча посмотрел на заходящее солнце. Зрелище не отличалось особой красотой: желтый солнечный диск казался грязным и линялым. Окружающая природа, вместе с Королем магов, словно с каждым днем становилась все более чахлой и больной.
— Ну что ж, я пойду.
Велион от всей души хлопнула его ладонью по спине, так что Солдат едва устоял на ногах.
— Я буду следить за тобой во время боя. Жду и от тебя того же самого.
Солдат просиял.
— Договорились. Можешь не сомневаться.
Они расстались. Солдат отнес свои пожитки в угол шатра, отделенный от остальной части занавесками из бараньих шкур. Положив вещи на койку, которую прежде занимала та лейтенант, с кем он разговаривал, нанимаясь на службу в шатер, Солдат отправился искать капитана Монтекьюта.
— Какими будут мои новые обязанности? — спросил Солдат у своего непосредственного начальника.
— Ты возьмешь под свое начало отряд лучников шатра Орла, — ответил капитан. — Обычно воин, произведенный в офицеры, получает назначение в другой шатер. Так лучше для дисциплины — не надо, чтобы он оставался с теми, кто смотрел на него как на равного. Человеку нелегко отдавать приказания своим бывшим товарищам, а тем трудно подчиняться тому, кого они близко знают.
— Но ведь я остаюсь в шатре Орла.
— Да, потому что никто не хочет тебя брать.
Солдат недоуменно заморгал.
— Что?
— Все остальные шатры отказались тебя принять, — повторил Монтекьют, уставившись взглядом в правое плечо собеседника. — Даже полковник сомневался, следует ли производить тебя в офицеры. Я настоял.
— Ты? Спасибо, капитан.
— Не благодари меня. Я поступил так скрепя сердце — порядок есть порядок. Закон гласит, что храбрость в бою должна быть вознаграждена. Закон гласит, что воин, вызвавшийся сражаться в поединке и одержавший победу, должен быть повышен в звании. Когда я увидел, как ты расправился с воином-псом, меня чуть не стошнило. Герои сотворены из более чистого, более светлого материала, чем тот, из которого слеплен ты. Ты черпаешь свою отвагу из какой-то мрачной преисподней — из колодца дикой, первобытной ярости, к которому нет доступа простым карфаганцам, таким, как я.
Солдат стиснул зубы.
— Понятно.
— С другой стороны, совершенно очевидно, что именно благодаря тебе мы одержали победу, и ты должен получить то, что тебе причитается.
Взгляд Солдата стал жестким.
— Спасибо, капитан. А теперь скажи, я могу сейчас быть чем-нибудь полезен?
— Да, отправляйся к лекарям, занимающимся ранеными.
— Ты предлагаешь мне с помощью черной магии оживлять мертвых?
Капитан Монтекьют медленно покачал головой.
— Лейтенант, ты так со мной не шути. Знай, что в случае чего я запросто сотру тебя в порошок.
С шумом втянув носом воздух, Солдат промолчал. После того как капитан Монтекьют ушел, Солдат направился в шатер, где разместился лазарет. Там находились воины, получившие в бою страшные раны и увечья. Некоторым было суждено в самое ближайшее время умереть. Солдат помогал лекарям, перевязывая раны, обрабатывая их лечебными травами, мхом и глиной, чтобы не допустить заражения. Самым главным было остановить гангрену. Отвары тысячелистника с медом использовались для борьбы с лихорадкой и жаром. Глядя на осторожные, нежные движения Солдата, ухаживающего за ранеными, лекари поражались его состраданию и заботе. Они не могли отождествить этого человека с тем обуянным безудержной яростью воином, которого видели на поле боя.
В шатре находилось несколько смертельно раненных. Время от времени кто-нибудь из них умирал, испустив последний вздох. Но освобожденные души никого не благодарили — разве что лекаря, который лечил неумело.
Солдат покинул лазарет только семь часов спустя — шатаясь, вышел из шатра в предрассветные сумерки. Землю заволокло густым туманом. Валясь с ног от усталости, он, даже не заглянув на полевую кухню, направился прямиком в свой шатер и завалился спать.
В этот день произошло несколько незначительных стычек с людьми-зверьми, но до настоящего сражения дело так и не дошло. К концу второго дня боев противник вынужден был признать свое поражение. Многих людей-зверей захватили в плен; остальные бежали через перевалы и спрятались в горах.
Красные шатры победоносно завершили еще один поход.