Солдат огляделся. Во внутреннем дворике было очень мило. В центре под охраной четырех мраморных львов струился фонтан, стекающий в небольшой бассейн. Колонны и стены, окружающие дворик, были исчерчены письменами на незнакомом Солдату языке. Каменная кладка серыми, розовыми и бледно-голубыми цветами навевала в памяти восход солнца зимой. За высокими стрельчатыми окнами в дальнем конце дворика виднелись величественные кипарисы и остриженные в виде капелек кусты самшита. Тишину нарушали лишь журчание воды и воркование голубей.
— Ты выглядишь очень измученным.
Голос донесся словно из сна. Обернувшись, Солдат увидел принцессу Лайану, стоявшую в арке. На ней был капюшон, скрывавший половину лица, но вторая половина, нетронутая, светилась в лучах солнца. Сердце Солдата остановилось на мгновение, однако ему удалось скрыть свои чувства под маской непринужденности. Лайана вышла за него замуж исключительно из сострадания, и он не хотел выдавать то, что было у него на душе.
— Я принес тебе подарок, — как можно небрежнее произнес Солдат. — Он здесь, в, мешке.
— Что-то твой подарок слишком кровавый.
Солдат кивнул.
— Это голова Вау, воина-пса, лишившего тебя красоты. Я убил его в поединке. Кое-кто считает, что я сражался чересчур жестоко, но учитывая, какое преступление совершил Вау, по-моему, мои действия были вполне оправданны. Не хочешь взглянуть на его лицо в последний раз, перед тем как я сожгу голову?
Вздрогнув, принцесса Лайана отвернулась.
— Я не желаю его видеть. Я не просила тебя мстить за себя. Меня это нисколько не интересует.
Солдата окатила волна разочарования. Он зашвырнул голову в дальний угол дворика.
— Я совершенно забыла про тот день, а ты мне о нем напомнил.
— Как ты могла забыть? — раздраженно воскликнул Солдат. — Ты же время от времени смотришься в зеркало.
— То, что я вижу в зеркале, принадлежит настоящему, а не прошлому.
Судя по всему, принцесса Лайана была совсем не рада тому, что он сделал. Она бы нисколько не расстроилась, если бы он оставил Вау в живых. Ощутив прилив горечи, Солдат тотчас же прогнал это чувство. Сейчас не время выказывать недовольство. В обществе Лайаны ему необходимо сдерживать свои буйные чувства.
— Я пришел, — с вызовом произнес Солдат, — чтобы потребовать то, что принадлежит мне по праву, как твоему супругу.
Надменно вскинув голову, принцесса посмотрела ему в лицо.
— Вот как? У тебя будет ровно столько прав, сколько я соблаговолю тебе отпустить.
— Я твой муж, — тихо промолвил Солдат. — А ты моя жена.
Помолчав, Лайана спросила:
— Ты меня хочешь? Такую уродливую, какая я есть?
Солдат вздохнул, выдавая свое вожделение.
— Я нахожу тебя… неотразимой.
— Ты воин, вернувшийся из боевого похода. Ты сражался и убивал. В твоей крови кипит страсть. Вот почему на воине солдаты насилуют женщин побежденной стороны. Ты хочешь не меня, а просто любую женщину.
Она стояла, гордо подняв подбородок, но ее глаза светились болью и уязвимостью.
— Я хочу не любую женщину, — хрипло произнес Солдат. Слова поднимались откуда-то из неведомой глубины. — Я хочу именно тебя. Я лежал, глядя на звездное небо, и мечтал о том, как мы впервые сольемся друг с другом в объятиях любви. Эти картины жгли мой рассудок. Другие женщины для меня ничего не значат. Ты заполнила меня всего своей душой, и теперь я хочу, чтобы к этому добавилось твое тело. Я люблю тебя всю, твой ум и душу, каждый волосок у тебя на голове, все до единой выпуклости и ямочки тела. Вот и сейчас один только исходящий от тебя аромат заставляет мои чувства воевать друг с другом. Я хочу вдыхать тебя, упиваться тобой, проглотить тебя целиком.
Лайана дрожала, поддаваясь потоку его ласковых слов.
— Это правда? — прошептала она. — Ты… меня… любишь?
— Без тебя моя жизнь не имеет смысла.
Не сказав больше ни слова, принцесса вошла в комнату, выходящую во внутренний дворик. Эта комната принадлежала не Лайане; здесь спала одна из горничных. Войдя следом, Солдат закрыл за собой дверь. Отвернувшись друг от друга, он и принцесса разделись. Оба не могли унять дрожь. Обнажившись, они обернулись и бросились в объятия. От внезапного соприкосновения тел оба лишились дыхания и просто стояли, глядя друг другу в глаза.
Наконец Солдат поднял Лайану и осторожно уложил ее на кровать. Лицо принцессы по-прежнему было наполовину скрыто капюшоном. Солдат начал его снимать.
— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо!
— Надо, — твердо произнес он.
Развязав шнурки и сняв мягкий бархат, Солдат покрыл поцелуями шрамы и ссадины.
— Все до одной выпуклости и впадины твоего тела, — повторил он. — Я люблю их больше мирры, золота и благовоний.
Они познали друг друга. По щекам принцессы хлынули слезы. Исходящий от нее аромат, в котором Солдат узнал благоухание амбры, сандалового дерева и оленьего мускуса, сводил с ума.
Когда за первыми нежными ласками последовали более пылкие проявления чувств, Лайана нащупала на спине Солдата открытые раны и ссадины. Оторвавшись от него, она увидела кровь на своих руках, на простыне, на тунике Солдата, брошенной на стул.