В пещере слышалось какое-то жужжание. Однообразный шум мешал сосредоточиться. Жужжание словно специально имело целью не дать ему собраться с мыслями.
— Если честно, я предпочитаю маленьких мальчиков и девочек. Они раскупаются лучше всего. Дети такие пухленькие. Их легко разрезать на части, а на вкус они просто объедение. Разве бабушка никогда не предостерегала тебя, что подходить к болотам опасно? Как правило, бабушки наставляют своих внуков. И не напрасно, потому что мы затягиваем детишек в омут — очаровательных малышей, которых посылают в лес за хворостом, грибами, ягодами или травами. Говорят, они тонут в болотах, находят свой конец в зеленых водах на дне омутов. Потом я возвращаю их родителям — разумеется, за определенную плату. Дети попадают туда, откуда появились, правда, приправленные специями.
Солдат не удержался от вопроса, хотя, похоже, он уже знал ответ:
— Как… каким образом они возвращаются назад?
Ведьма оторвалась от работы, и ее мерзкое лицо сморщилось в ухмылку. Из ноздрей и ушей у старухи торчали длинные волосы, вьющиеся и седые, похожие на бороду. Щеки и подбородок были темными от щетины, серую сморщенную кожу, будто кожу жабы, покрывали бородавки. У ведьмы не было ни бровей, ни ресниц, только изогнутые полумесяцами веки, напоминающие веки рептилии. И все же самыми страшными были глаза — чистые и ясные, как глаза ребенка, и необыкновенного цвета: темно-зеленые.
Ведьма подняла руку, и жужжание усилилось.
— Ты ведь и сам догадался, правда? Я продаю мясо мясникам, а те торгуют им на рынке. Разумеется, мне приходится поработать, не хочу, чтобы кто-нибудь узнал своего сынка или дочку. Главное — избавиться от ногтей и зубов. И нельзя уступать соблазну продавать головы, хотя они смотрелись бы замечательно, запеченные с яблоком во рту, а? Несколько разрезов здесь, несколько надрезов там, и детские тельца становятся похожи на тушки животных. Печенку можно пускать в нарезку. Почки напоминают овечьи. Да и кто будет присматриваться? Засунь веточку петрушки между толстыми пальчиками — естественно, отрезанными по первую фалангу, — и получится лапа животного.
Солдата затошнило. А если он сам в свое время ел человечину?.. Эта мысль была настолько отвратительна, что его вырвало.
Ведьма презрительно усмехнулась.
— Мысль о людоедстве плохо действует на твой желудок? Не беспокойся, тебя самого подадут к столу в ближайшую субботу, и все твои тревоги останутся в прошлом.
Солдат не видел смысла спорить с ведьмой, но ему хотелось стать для нее чем-то большим, чем кусок мяса, который подадут к столу в ближайшую субботу, поэтому он постарался продолжить разговор:
— Не представляю, как тебе удается доставать столько мяса из одного омута. Наверняка люди забредают сюда нечасто. В лучшем случае ты можешь надеяться на какого-нибудь пастуха или мальчишку, собирающего хворост.
Ведьма рассмеялась.
— О, у меня целая сеть таких омутов, и от всех ходы ведут в эту пещеру.
От нудного жужжания у Солдата раскалывалась голова. Ему хотелось кричать. Он сделал над собой усилие, собираясь с мыслями.
— Хитро придумано. И в каждом омуте сидит в засаде чудовище?
— Все эти чудовища — лишь плод моего воображения. Я создаю их из ничего. Я не простая ведьма. У меня особый дар.
— Это я уже понял. Я бы даже считал, что мне выпала большая честь познакомиться с тобой, если бы я не был твоей добычей. Наверное, так же заяц восхищается сложным механизмом капкана после того, как попался в него. Расставшись с последней надеждой, обретаешь умиротворенное спокойствие. Житейская суета перестает тревожить. Просто сидишь и ждешь неизбежного. Надеюсь, ты все сделаешь быстро?
Острый нож, опустившись на берцовую кость, рассек ее одним ударом.
— Вот так же быстро! — ухмыльнулась ведьма. — Я разделаюсь с тобой за одну минуту.
— Ты не против, что я так много говорю?
— Это освежает. Как правило, приходится выслушивать одни только крики и завывания. Похоже, люди не догадываются, что мне тоже нужно общество. Здесь так одиноко. Очень приятно побеседовать с кем-нибудь из внешнего мира. Как тебя зовут?
Разговаривая, она не переставала рубить мясо.
— Люди называют меня Солдатом, но я не знаю, кто я такой и откуда родом. Сейчас мне поручено разыскать колдуна, который исцелит мою жену от безумия.
— Ради такого поручения я тебя не освобожу. Вот если бы ты сказал, что ты жестокий разбойник, убивающий невинных, возможно, у тебя появилась бы малюсенькая надежда. Значит, ты здесь чужой? Прибыл издалека? Впрочем, мне следовало бы догадаться по твоим голубым глазам. До тебя таких, как ты, у меня было всего двое-трое. Как правило, умирали они очень быстро…