Эрскин завертел над головой свое каменно-ременное оружие и повернулся, чтобы встретить врага. Набрав скорость, всадники ускакали слишком далеко и не смогли быстро развернуть своих коней. Но они играли в эту игру и раньше. Они рассмеялись, образовывая круг, чтобы взять свои жертвы в кольцо. Они смеялись и корчили рожи. Это придало Форсу решимости. Короток меч или нет, он прихватит с собой, по крайней мере, одного из них, когда придет его конец. Скачущие по кругу всадники заставляли свои жертвы поворачиваться к ним лицом с головокружительной быстротой. Но Люра испортила этот так хорошо выверенный маневр. Она поднялась из травы и провела лапой, полной острых когтей, по гладкому боку одной из лошадей. Со страшным визгом от боли и страха животное встало на дыбы и воспротивилось воле своего всадника. Лошадь победила и умчалась прочь, унося на себе своего хозяина. Но остальные теперь были предупреждены, и когда Люра снова прыгнула вперед, она не только промахнулась, но и пострадала от удара нацеленной опытной рукой пики. Однако ее атаки дали Эрскину шанс, в котором он так нуждался. Его каменное орудие запело в воздухе и со сверхъественной точностью обвилось вокруг горла одного из всадников с пикой. Тот с глухим стуком беспомощно упал в высокую траву. Двое из восьми! Но они не могли бежать, даже если бы круг удалось прорвать. Такая попытка привела бы только к смерти, подобной той, какая постигла Норатона, к смерти от стали, пронзившей грудь и вышедшей из спины. Шестеро невредимых всадников перестали смеяться. Форс догадывался, что они теперь задумали. Они поскачут на врага, совершенно уверенные, что тот не уйдет. Эрскин взвешивал на ладони длинный нож. Всадники выстроились в линию колено к колену. Форс выбросил руку влево, и зубы южанина обнажились в невеселой усмешке. Он показал пальцем направо. Друзья стояли и ждали. Атака началась, и они следили за ней целую секунду, прежде чем двинулись сами. Форс бросился налево и упал на колено. Он подсек ноги скакавшему к нему коню, подсек злобно и изо всей силы. Затем он снова поднялся, вцепившись одной рукой в лосины наносящего ему удар всадника. Он поймал удар на свой меч и сумел удержать его, хотя пальцы онемели от сотрясения. Всадник вылетел в его объятия, и пальцы Форса вонзились в его щеки как раз пониже глаз. Кое-какие приемы рукопашного боя Лэнгдон передал своему сыну. Форс оказался наверху и остался там по крайней мере несколько победных мгновений, пока краем глаза не заметил налетавшую слева тень. Он увернулся, но недостаточно быстро, и удар заставил его покатиться и выпустить тело своего противника. Он, уставившись в небо, моргнул от боли и приподнялся на локтях, когда вокруг его плеч обвилась кожаная петля, туго притянув его руки в телу. Так он тупо сидел на траве. Когда он слишком резко пошевелил своей звенящей головой, мир тошнотворно закачался перед ним.
— На этот раз без ошибок, Вокар. Мы взяли этих двух свиней — Верховный Вождь будет доволен…
Форс услышал эти слова откуда-то сверху. Протяжная, со сливающимися звуками речь степняков была странной на слух, но он без труда понял ее. Он осторожно поднял голову и огляделся.
— …искалечил Белую Птицу! Да разорвут его в клочья ночные дьяволы и устроят над ним буйный пир!
От брыкавшейся на земле лошади, печатая шаг, к ним подошел человек. Он направился к Форсу и стал хлестать его по лицу с методичной силой, в которой было одно желание — причинить боль. Форс вперил в него взгляд и сплюнул кровь с разбитых губ. У этого парня было легко запоминающееся лицо — кривой шрам через весь подбородок был несмываемым клеймом. И если ему хоть сколько-нибудь повезет, он рассчитается с этим степняком за все удары.
— Освободи мне руки, — сказал Форс, радуясь, что голос прозвучал так твердо и ровно. — Освободи мне руки, могучий герой, и твои кости будут глодать те, кто похуже ночных дьяволов.
В ответ на это последовала еще одна оплеуха, но прежде чем степняк нанес второй удар, его схватили за запястье и удержали.
— Позаботься о своей лошади, Сати. Этот человек защищался, как умел и как было эффективнее всего. Мы же не Чудища из развалин, чтобы получать удовольствие, мучая пленных.
Форс заставил свою гудящую голову попяться выше на дюйм, чтобы видеть говорящего. Степняк этот был высок — должно быть, даже выше Эрскина, — но он был более хрупко сложен. Его связанные для верховой езды волосы были темно-каштановыми. Чувствовалось, что он не зеленый юнец на своей первой тропе войны, а воин со стажем. Его четко обрамленный рот окружали морщины, и он казался более добрым.
— Теперь и другой очнулся, Вокар.
При этих словах командир отвел свой взгляд от Форса.
— Приведи его сюда. Нам еще долго ехать, до самого заката.
Опытная рука ударом ножа прекратила мучения дергавшейся лошади. Но, выполнив эту задачу, Сати поднялся и мрачно посмотрел на обоих пленников.
