Ричи издал непонятный звук, словно кот, который подавился комком шерсти. Я осветил комнату, давая ему время собраться. В стенах виднелась парочка трещин, но никаких дыр — разве что их закрыли плакаты: Джек болел за «Манчестер юнайтед».
— У тебя дети есть? — спросил я.
— Нет. Пока нет.
Он говорил тихо, словно боялся разбудить Джека Спейна или не хотел, чтобы ему приснился кошмар.
— У меня тоже, — сказал я. — И в такие дни это плюс. Если у тебя дети, ты теряешь хватку. Бывает так: детектив — человек с железными нервами, после вскрытия может есть стейк с кровью, но потом жена рожает бебика, и бац! — парню сносит крышу, если жертве меньше восемнадцати. Я каждый раз благодарю Господа за противозачаточные средства.
Я направил луч фонаря на кровать. У моей сестры Джери есть дети, и я часто с ними вижусь, так что мог прикинуть возраст Джека Спейна — года четыре, может, три, если он рос крупным ребенком. Проводя свою дурацкую реанимацию, полицейский откинул пуховое одеяло и задрал красную пижамную курточку, обнажив хрупкую грудную клетку. Я даже видел, где сломалась пара ребер, — надеюсь, это произошло в ходе непрямого массажа сердца.
Губы мальчика посинели.
— Задохнулся? — спросил Ричи, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал.
— Подождем вскрытия, — ответил я, — но пока данный вариант вполне вероятен. Если больше ничего не найдется, можно будет предположить, что это сделали родители. Они часто выбирают нежные способы — если, конечно, такой термин вообще применим.
Я по-прежнему не смотрел на Ричи, но чувствовал — он делает все, чтобы не морщиться.
— Идем искать дочь, — сказал я.
В соседней комнате тоже ни отверстий в стене, ни следов борьбы. Когда полицейский отчаялся вернуть Эмму Спейн к жизни, то снова накрыл ее розовым одеялом — она ведь девочка. Эмма такая же курносая, как и ее брат, но волосы у нее песочно-рыжие, а все лицо — в веснушках, выделяющихся на фоне голубой кожи. Рот приоткрыт, и виден промежуток, где не хватает переднего зуба. Она была старшим ребенком в семье — лет шесть-семь. Комната словно у принцессы — розовая, в оборках; на кровати — гора подушек, на которых вышиты большеглазые щенки и котята. Рядом с ней в свете фонарика они походили на падальщиков.
— Заметил что-нибудь необычное? — спросил я у Ричи, когда мы вернулись на лестницу.
Даже в полутьме было видно, какой он бледный, словно съел что-то очень несвежее. Ричи дважды сглотнул и наконец сумел сказать:
— Крови нет.
— В точку. — Я толкнул дверь ванной фонариком. Полотенца сочетающихся цветов, пластиковые игрушки, обычные шампуни и гели для душа, сверкающая белая сантехника. Если здесь кто-то мылся, то действовал аккуратно.
— Попросим криминалистов обработать пол люминолом, поискать следы, но если мы ничего не упускаем, то либо убийц было несколько, либо убийца сначала занялся детьми. Оттуда, — кивнул я в сторону кухни, — ничего не занесли.
— Это сделал кто-то из своих, да? — спросил Ричи.
— Почему?
— Если я псих и хочу убить всю семью, то с детей начинать не стану — родители могут услышать. Я занят делом, и вдруг на меня набрасываются мамаша с папашей? Не-а. Я подожду, пока все уснут, а затем разберусь с самыми опасными целями. Отсюда я начну только в одном случае, — Ричи скривился, но удержал себя в руках, — если точно знаю, что мне никто не помешает. Значит, убийца — один из родителей.
— Точно. Версия далеко не окончательная, однако на первый взгляд все сходится. Заметил, что еще указывает на них?
Ричи покачал головой.
— Входная дверь. Там два замка, «чабб» и «йель», и она была закрыта на оба. Ее не просто захлопнули, а заперли на ключ. Кроме того, я не заметил ни одного распахнутого или разбитого окна. Если кто-то забрался в дом — или Спейны сами его впустили, — то как он выбрался наружу? Опять же версия не окончательная: окно можно открыть, ключи — забрать, у кого-то из друзей или знакомых мог быть запасной комплект, — и все это нужно проверить. Но данный факт весьма показателен. С другой стороны… — Я повел фонариком: над плинтусом на лестничной площадке виднелась еще одна дыра размером с книгу в мягкой обложке. — Откуда в стенах такие повреждения?
— Появились в ходе борьбы. После… — Ричи снова потер рот. — После смерти детей, иначе они бы проснулись. Похоже, кто-то отчаянно сопротивлялся.
— Может, и сопротивлялся, но дыры появились не вчера вечером, а раньше. Теперь выброси все из головы и объясни, почему это так.
Бледность на лице Ричи уступила место выражению полной сосредоточенности, которое я уже видел раньше, в машине.
— Вокруг отверстий нет крови, а на полу — штукатурки, — наконец сказал он. — И даже пыли нет. Кто-то все убрал.
— Верно. Возможно, что убийца или убийцы — по своим причинам — остались и как следует все пропылесосили. Доказательств пока нет, поэтому самое вероятное объяснение: отверстия были проделаны пару дней назад, а может, и гораздо раньше. Есть идеи, откуда они взялись?
Теперь, когда Ричи втянулся в работу, он выглядел лучше.
