Не успели мы отвернуться, как я уже достал мобильник — связаться по рации было бы проще, но в наши дни слишком у многих журналистов и маньяков есть сканеры. Я взял Ричи за локоть и повел по дороге. Ветер, мощный и свежий, все еще дул с моря, превращая волосы Ричи в пучки. На губах я почувствовал вкус соли. Вместо пешеходных дорожек в высокой траве были тропинки.
Бернадетта соединила меня с полицейским, который находился в больнице вместе с Дженни Спейн. По ощущению, ему было не больше двенадцати, вырос он на какой-то ферме и по натуре был аккуратист — то есть то, что надо. Я отдал распоряжения: как только с Дженнифер Спейн закончат в операционной — если, конечно, она выживет, ее нужно поместить в отдельную палату, а он, словно ротвейлер, должен охранять вход. Впускать в палату исключительно по удостоверениям и в сопровождении полиции, а родных не пускать вообще.
— Сестра пострадавшей в любую минуту может отправиться к вам, и их мать тоже рано или поздно приедет в больницу. Заходить в палату они не должны. — Ричи грыз ноготь, склонившись над телефоном; услышав эти слова, он поднял глаза на меня. — Если они потребуют объяснений — а они потребуют, — не говори, что получил от кого-то приказ. Извинись, скажи, что таков порядок, его нельзя нарушать, и повторяй это до тех пор, пока они не отстанут. И, сынок, найди себе удобный стул. Ты, похоже, там задержишься. — Я повесил трубку.
Ричи прищурился, глядя на меня против солнца.
— Думаешь, перебор? — спросил я.
Он пожал плечами:
— Если сестра не наврала про чужака в доме, то история жутковатая.
— Думаешь, я охрану организую потому, что сестра рассказала жутковатую историю?
Он сделал шаг назад, поднимая руки, и я сообразил, что повысил на него голос.
— Я просто хотел сказать…
— Приятель, ничего «жутковатого» не существует. Жуть — это для детей в Хеллоуин. Я просто стараюсь позаботиться обо всем. Подумай, какими идиотами мы будем выглядеть, если кто-то проберется в больницу и закончит дело. Хочешь объяснять это журналистам? Или — еще лучше — хочешь объяснять старшему инспектору, каким образом на первых полосах появились фотографии ран Дженни Спейн?
— Нет.
— Я тоже. И поэтому готов немного перегнуть палку, лишь бы этого избежать. А теперь давай отведем тебя в тепло, пока большой злой ветер не выморозил твои крошечные яички.
Пока мы шли по дороге, ведущей к дому Спейнов, Ричи держал рот на замке, но вдруг осторожно сказал:
— Родственники.
— Что с ними?
— Вы не хотите, чтобы они ее видели?
— Не хочу. Скажи, тебе удалось выцедить достоверную информацию из речи Фионы — помимо
— У нее были ключи, — неохотно выдавил он.
— Да. У нее были ключи.
— Она в раздрае. Может, я и лопух, но мне не показалось, что она притворяется.
— Может, да, а может, и нет. Я знаю одно — у нее были ключи.
— Спейны замечательные, они любят друг друга, любят детей… Она говорила о них, словно они живые.
— И что? Если она притворялась раньше, то могла изобразить и это. Кроме того, ее отношения с сестрой совсем не такие простые, как она хочет представить. Нет, с Фионой Рафферти нам еще много придется общаться.
— Точно, — сказал Ричи.
Я толкнул дверь, но он затоптался на коврике, потирая затылок.
— В чем дело? — спросил я, смягчив голос.
— Она еще кое-что сказала.
— Что?
— Надувные за́мки — дорогое удовольствие. Сестра хотела взять такой напрокат по случаю первого причастия дочки. Пара сотен.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Их финансы. В феврале Патрика увольняют, так? В апреле денег еще полно, и они привозят надувной замок на день рождения Эммы. Но в июле они уже на мели — у Дженни нет денег на замки, хотя ей кажется, что в доме кто-то побывал.
— Ну и что? У Патрика просто закончилось выходное пособие.
— Да, скорее всего. Об этом я и говорю: деньги закончились слишком быстро. У меня куча друзей, которые потеряли работу, но у всех, кто провел на одном месте несколько лет, сбережений хватит надолго — если сильно не тратиться.
— И какие у тебя идеи? Азартные игры? Наркотики? Шантаж? — В нашей стране пьянство даст фору всем остальным порокам, но потратить все сбережения на бухло за пару месяцев невозможно.
Ричи пожал плечами:
— Не исключено. Или же они тратили так, словно Пэт по-прежнему зарабатывает. Кое-кто из моих знакомых тоже так делал.
— Вот оно, ваше поколение — твое, Пэта и Дженни. Никогда не сидели без гроша, не видели страну в кризисе — вы бы его не узнали, даже если он произошел бы у вас на глазах. Вам хорошо живется — гораздо лучше, чем моему поколению: половина наших может купаться в деньгах и при этом отказывать себе во второй паре башмаков, чтобы ненароком не очутиться в нищете. Но у вашего образа жизни есть и свои минусы.
В доме продолжали работать криминалисты — до меня донесся обрывок фразы: «…запасные есть?» — «Конечно! — радостно крикнул Ларри в ответ. — Посмотри в моем…»
Ричи кивнул:
