Рассветная бухта полностью

Первый отпечаток, след ладони с пятью кончиками пальцев, был на высоте плеч на одном из окон, выходящих в сад.

— Видишь узор из крошечных точек? — спросил Ларри. — Кожа. И руки большие, кстати. Это тебе не какой-то там заморыш.

Второй отпечаток располагался на углу детского книжного шкафа, словно человек схватился за него, чтобы не упасть. Третий — на желтом столе, рядом со светлым пятном в том месте, где стоял компьютер, словно наш парень оперся рукой, пока читал текст на экране.

— Вот об этом мы и хотим тебя спросить, — сказал я. — Вы нашли отпечатки на компьютере, прежде чем отправить его в лабораторию?

— Мы пытались. Казалось бы, где еще искать отпечатки, как не на клавиатуре? Страшное заблуждение. Прежде всего на клавише остается не весь отпечаток, а только крошечная часть, и кроме того, клавишу нажимают снова и снова — притом под разными углами… Это как взять лист бумаги и напечатать на нем сто разных слов, одно поверх другого, а затем поручить нам составить из них предложение. Так что самые большие надежды мы возлагаем на мышку — там есть пара отпечатков, которые могут хоть как-то пригодиться. Все остальные слишком маленькие или слишком смазанные и для предъявления в суде не подойдут.

— А кровь — конкретно на мыши или на клавиатуре?

Ларри покачал головой.

— На мониторе был один развод, и еще пара капель крови сбоку от клавиатуры. На клавишах и мыши никаких следов. Окровавленными пальцами их не трогали.

— Значит, на компьютере работали до убийств — по крайней мере до того как напали на взрослых. Железные нервы у парня — сидеть здесь, играть с журналом браузера, пока хозяева спят наверху.

— Не обязательно, — возразил Ричи. — Перчатки кожаные — стало быть, жесткие, особенно если в крови. Может, он не смог в них печатать и поэтому снял — вот почему на пальцах не было крови…

Обычно новички на первом выезде держат рот на замке и просто кивают, что бы я ни сказал. Чаще всего это правильное решение, но иногда я вижу, как другие парни спорят, костерят друг друга на чем свет стоит, и во мне возникает какое-то чувство — возможно, одиночества. Вот почему мне уже нравилось работать с Ричи.

— Значит, он играл с браузером, пока Пэт и Дженни истекали кровью в четырех футах от него. Хоть так, хоть эдак, нервы железные.

— Эй? — Ларри помахал нам рукой. — Помните меня? Помните, я сказал, что отпечатки еще не самое интересное?

— Лари, мы готовы перейти к десерту, — ответил я.

Он взял нас обоих под локоть и развернул к подсыхающему кровавому пятну.

— Здесь лежал мужчина, так? Лицом вниз, головой в сторону коридора, ногами к окну. По словам ваших буйволов, женщина была слева от него — лежала на левом боку лицом к нему, прижавшись к телу и положив голову ему на плечо. А здесь, дюймах в восемнадцати от места, где должна быть ее спина, мы видим это.

Он указал на кровавые разводы на полу в стиле Джексона Поллока, которые расходились во все стороны от лужи крови.

— Отпечаток подошвы? — спросил я.

— Господи помилуй, тут их сотня, но посмотри вот на этот.

Мы с Ричи наклонились. Отпечаток был настолько нечеткий, что я с трудом разглядел его на фоне кафеля, отделанного под мрамор. Однако Ларри и его ребята замечают то, чего не видят все остальные.

— Он особенный, — сказал Ларри. — Левая мужская кроссовка десятого или одиннадцатого размера, которая наступила в кровь. И, прикинь, она не принадлежит ни «мундирам», ни медикам — некоторым людям хватает ума надеть бахилы и как не принадлежит, ни одной из жертв.

Он так раздулся от гордости — вполне заслуженной, прямо скажем, — что его комбинезон едва не трещал по швам.

— Ларри, кажется, я тебя люблю.

— Не ты один. Однако на многое не надейся. Во-первых, это только половина отпечатка — вторую стер один из твоих бизонов, — а во-вторых, если твой парень не полный идиот, то кроссовка уже покоится на дне Ирландского моря. Но если ты каким-то образом ее раздобудешь, то вот оно, удачное стечение обстоятельств: отпечаток идеален. Я сам не сделал бы лучше. Когда снимки окажутся в лаборатории, мы сможем точно назвать размер и, если дашь нам время, то скорее всего марку и модель. Дай мне саму кроссовку, и за минуту я докажу, что отпечаток оставила она.

— Спасибо, Ларри. Ты, как всегда, прав: это самое интересное.

Я поймал взгляд Ричи и двинулся к двери, но Ларри хлопнул меня по руке.

— Разве я сказал, что можно уходить? Правда, все остальное — предварительные данные: не ссылайся на меня, а то мне придется с тобой развестись. Но ты ведь говорил, что тебе нужны любые сведения о том, как шла борьба…

— Разумеется. Любые пожертвования будут приняты с благодарностью.