Рассветная бухта полностью

— Да, возможно. Будем надеяться. — Дина вскрикнула: в душе закончилась горячая вода. — Мне пора. Береги себя. — Когда дверь ванной открылась, телефон уже был спрятан подальше, а я резал овощи на кухне.

На ужин я поджарил себе говядину с овощами — Дина есть не хотела. Душ ее успокоил: она — в майке и тренировочных штанах, которые извлекла из моего гардероба, — свернулась калачиком на диване, глядя в пустоту и рассеянно вытирая волосы полотенцем.

— Тс-с, — прервала она меня, когда я попытался спросить, как прошел ее день. — Ничего не говори. Молчи. Прекрасно, да?

Я слышал только шум уличного движения и журчание синтезаторной музыки, которую пара надо мной включает каждый вечер, чтобы ребенок заснул. Наверное, в каком-то смысле такие звуки действительно умиротворяли, и после целого дня тяжелых разговоров было приятно поужинать в тишине. Мне хотелось посмотреть новости, узнать, как журналисты подали дело, но об этом не могло быть и речи.

После ужина я сварил кофе — огромный кофейник. От жужжания кофемолки Дина снова занервничала: расхаживая босиком по гостиной, она снимала книги с полок, пролистывала и ставила как попало обратно.

— Тебе нужно было уйти? — спросила она, стоя спиной ко мне. — На свидание или еще куда?

— Сегодня вторник. Кто ходит на свидания по вторникам?

— О боже, Майк, ты такой зажатый! Ну да, завтра в школу, и что? Соверши безумство!

Я налил в кружку эспрессо и двинулся к своему креслу.

— Я не из тех, кто действует спонтанно.

— Значит, по выходным ты ходишь на свидания? Значит, у тебя есть подружка?

— Подружки у меня были лет в двадцать. У взрослых людей партнеры.

Дина сделала вид, будто засовывает два пальца в рот — с соответствующими звуковыми эффектами.

— Партнеры были у геев средних лет в 1995 году. Ты встречаешься с кем-нибудь? Трахаешь кого-нибудь? Стреляешь йогуртом из базуки? Ты…

— Нет, Дина. Я встречался с одной женщиной, но недавно мы расстались. И снова садиться в седло я пока не собираюсь, понятно?

— Извини, я не знала, — тихо сказала Дина и опустилась на валик дивана. — Ты с Лорой еще общаешься? — спросила она после паузы.

— Иногда. — Услышав имя Лоры, я почувствовал, что комната наполнилась ароматом ее духов, сладким и резким, и сделал большой глоток кофе, чтобы прогнать наваждение.

— Вы собираетесь снова жить вместе?

— Нет. У нее есть мужчина, врач. Думаю, со дня на день она позвонит, чтобы сообщить о своей помолвке.

— А-а, — разочарованно протянула Дина. — Мне нравится Лора.

— Мне тоже. Поэтому я на ней и женился.

— Тогда почему ты с ней развелся?

— Это она со мной развелась. — Мы с Лорой, как цивилизованные люди, всегда говорили, что расстались по обоюдному согласию, что никто ни в чем не виноват, что каждый пошел своим путем и прочую ерунду, но сейчас у меня не было сил.

— Серьезно? Почему?

— Потому. Дина, я слишком устал, чтобы рассказывать об этом.

— Ну, как знаешь. — Она закатила глаза. Затем, соскользнув с дивана, прошлепала на кухню. Оттуда донесся звук открываемых ящиков. — Почему у тебя нечего есть? Я умираю от голода.

— Еды полно, холодильник забит до отказа. Могу поджарить тебе говядины с овощами, в морозилке есть баранье рагу, а если хочешь чего-то полегче, давай сварим овсянку или…

— Фу! Я тебя умоляю. К черту пять групп продуктов, антиоксиданты и прочую фигню. Мне нужно совсем другое — мороженое или мерзкие гамбургеры, которые греют в микроволновке. — Хлопнула дверца шкафа, и Дина вернулась в гостиную, держа в вытянутой руке батончик гранолы. — Гранола? Ты что, девушка?

— Никто не заставляет тебя ее есть.

Пожав плечами, Дина плюхнулась на диван и принялась грызть батончик с таким видом, словно он ядовитый.

— С Лорой ты был счастлив. Если честно, я даже не сразу сообразила, что с тобой происходит, ведь ты не из тех, для кого счастье — нормальное состояние. Но это было приятно.

— Да, — отозвался я.