Я посмотрел хмуро, только у подростков есть на все четкий ответ и абсолютная уверенность в своей правоте, пусть хоть весь мир с их мудрецами против, но я уже взрослый, как полагаю, а это значит, торможу и колеблюсь. При полном взаимном «чтении мыслей», как говорят в народе, должна удваиваться работа мозгового процессора, хотя мощь двух равняется мощи восьми, кроме того мышление выходит на качественно новую ступеньку…
Они все ждали с интересом, хотя к слову «шеф» и относятся с иронией и всячески обыгрывают в хохмочках, но в то же время я первый начал говорить о Сверхсуществе, как объекте исследования, так я, как ни крути, а создатель целой науки.
– Еще пару лет назад, – сказал я хмуро, – я морщился и жутко стыдился, вспоминая некоторые моменты из детства и юности… Ну, когда первый раз напился и облевался прилюдно, когда первый раз попробовал с женщиной и… осрамился… Да и еще были моменты, которые вспоминать не хочется. А вспомню, до сих пор краснею.
– Пару лет, – прервал нетерпеливый Кириченко, – а сейчас?
– Сейчас, – проговорил я, подбирая слова, – понимаю, что я – это я. Нынешний. Я бы так никогда не сделал. Так почему я должен стыдиться за то существо, которым был?.. То был не я, а до Я. Гусеница! А сейчас я, надеюсь, уже бабочка.
Кириченко оглядел меня с головы до ног:
– Ну, до имаго далековато.
– Пусть, – согласился я. – У человека больше линек, чем у гусеницы. Пусть еще не имаго, но уже и не гусеница, что напивалась, чтобы доказать что-то таким же придуркам, била стекла на троллейбусной остановке и воровала мелочь из телефонной будки. Потому что был не я!.. Это был другой человек с моим именем и моим паспортом.
Урланис спросил печально:
– А где грань?
Я поинтересовался:
– Это ради красного словца или ты… в самом деле глуповат?.. Какая может быть грань, когда плавно и медленно одно перетекает в другое?.. Человек не насекомое, чтобы четко прослеживать стадии гусеницы, куколки, субимаго, имаго… Но все равно каждый видит и знает, человек меняется тоже. Не меньше, чем гусеница. Так что я не отвечаю за того придурка, который жил в этом теле десять лет назад!.. Я отвечаю за себя нынешнего!
Урланис спросил с прежней настойчивостью:
– А все-таки где грань? Ну хотя бы для того, чтобы выяснить, до какого года не отвечаешь, а после какого уже можно привлекать к ответу. Проблема все-таки остается. Кирич, не находишь?
Кириченко, что прислушивался с интересом, предположил:
– А не оставить ли это для утряски?
– В каком смысле?
Он объяснил:
– Законы всегда принимаются на основе морали и сложившихся обычаев. Отклонения от обычаев считаются преступлениями и караются. Но сейчас еще никакого отношения не сложилось, верно? Видимо, сперва надо дать несколько лет, чтобы общество выработало какие-то принципы равновесия, а потом уже на основании этих принципов и принимать законы.
Урланис заметил осторожно:
– Все верно, но иногда законодатели идут и чуточку впереди мнения общества.
– Например?
– Ну, отношение к смертной казни. В любой стране большинство выступает за смертную казнь. Некоторые вообще предлагают преступников вешать на площади, чтоб другим неповадно было. Но все же законы принимаем более гуманные…
– Чем преступники и пользуются, – огрызнулся Кириченко. – Я бы не просто вешал, а на кол сажал!.. Но насчет дать определиться обществу с этим новым явлением, ты прав. Законы принимаются на основе общей морали, общих ценностей. Общество само решит, сколько лет должно отделять гусеницу от имаго в человеке, а закон потом это утвердит и примет к исполнению.
Урланис потер ладони:
– И начнем вешать? Наконец-то!
Телевизионщики прибыли точно в оговоренный час, берегут свое время и чужое, впервые вижу таких тактичных этих, вообще-то, несобранных людей, что считается признаком высокого творчества.
Они уставили по старинке вокруг моего стола лампы, хотя в кабинете достаточно светло, мощные юпитеры, а еще один с готовностью держал в обеих руках блестящий лист металла, пуская им зайчики.
Ведущий сказал бодро:
– Сейчас мы в лаборатории всемирно известного ученого доктора наук Григория Величко, создателя междисциплинарной науки о Сверхсуществе, что объясняет многие загадки как науки, так и истории, искусства, религии и вообще всех сфер деятельности человека!.. Григорий, позвольте вам задать первый вопрос…
Он сделал паузу для вящего эффекта, а я нарочито вклинился:
– Позволяю.
Он чуточку дернулся, пауза была рассчитана на иную цель, но улыбнулся светски и спросил:
