Рассветница [СИ] полностью

И вдруг споткнулась. Медленно встала на ноги и осмотрелась. Ощутила, как нос забивает неожиданным насморком, что уж совсем было странно. Поняла все мгновенно: хранитель ее останавливает. Пойдет дальше — и начнет падать на каждом шагу, все ясно. Но почему? Как все-таки жаль, что она не может говорить с хранителем прямо! Остановилась, пристально глядя вперед, а от интереса даже страх отступил.

Призрака она не увидит. Возможно, какой-нибудь злобный полтергейст все же остался здесь, а хранитель не позволяет Алисе приблизиться. Отступила на шаг и вмиг почувствовала себя лучше. Прошла немного в сторону и вернулась — ничего. То есть опасность строго впереди, именно по конкретному ряду могил.

Она еще немного походила кругами и убедилась: хранитель не пускает ее в определенное место, в центре которого не слишком старая могила с высоким квадратным памятником. Алиса не могла разглядеть ни имени, ни дат. Что там, интересно? Очень сильный полтергейст, которого даже хранитель боится, или…

Алиса подскочила на месте, поняв. Затем зашагала быстро обратно, забыв, зачем сюда пришла. До нее дошло! Кладбище — в самом деле безопасное место, и вряд ли злые призраки сидят здесь. А хранитель не пускает ее к большей опасности — к разлому, из которого демоны могут черпать силу. Разлом — это небольшая дырка между мирами, опасная для всех светлых, в том числе и для хранителя, и для самой Алисы. Демоны же так четко ее ощутить не могут, им надо увидеть разлом собственными глазами. Потом припасть к нему губами или чем они там могут припасть, чтобы высосать все до капли.

И на обратном пути она поняла, что все предыдущие переживания ничего не значат по сравнению с нынешними. Она единственная узнала точное место! И демон постоянно где-то рядом, только и ждет… И, как говорят рассветники, он может чувствовать ложь. Точно не скажет — что именно скрываешь, но ощущает обман. Конечно, пока он ее не трогает, но если вдруг заподозрит, то может совершить страшные вещи. Хранители демонам на такие вопросы не отвечают, но Алиса — не хранитель. И она не рассветник, полностью захваченный своей святой миссией, и ради этой самой миссии готовый пожертвовать всем. У Алисы есть мать и отец! Если ее прижать, то она сдастся! Марине и Илье говорить нельзя — демон может почувствовать ложь от любого из них и все равно выйдет на нее! И только в этот момент Алиса не захотела быть ни к чему причастной, потому как попросту не знала, что выберет, если Хайш возьмет в заложники родных или друзей… Единственное, что она могла сейчас сделать — не попадаться демону на глаза.

Надо было видеть лицо Марины, когда она впервые встретилась с призраком! Илья чуть не ухохотался до колик. Но она справилась. Наверное, рассветниками и не становятся те, кто потенциально не способен справиться.

Кстати говоря, дело подкинул Хайш, о чем Илья не стал распространяться. Мерзавец хотя бы к девчонкам не подходил, и то хорошо. И всеми силами демонстрировал, что может быть полезным. Интересно, он действительно такой кретин, что надеется так заслужить доверие? Ну да, подкинет пару злобных призраков или замочит демона — и все, рассветники бросятся, сбивая ноги, ему разлом искать. Но и отказываться от очевидной помощи Илья не собирался. Зачем? Демону с такой силой нет смысла устраивать рассветникам ловушки, чтобы прикончить.

Заодно проверил и первый амулет, изготовленный Алисой. Она, придумав себе это занятие, сначала выглядела воодушевленной, а потом стала какой-то замкнутой. Но Илья не трогал ее понапрасну: каждому нужно время, чтобы принять новую роль. Вечером Алиса передала Илье свой первый амулет, и той же ночью пришлось убедиться в его эффективности — демон нагрянул под утро, и рисковал быть убитым, поскольку Илья сразу проснулся и в долю секунды схватил нож. Узнав знакомую физиономию, задержался на секунду — дал тому возможность объясниться.

— Спокойствие, рассветник! — Хайш поднял обе руки вверх. — Я тебе полтергейста нашел. Он пока никого не убил, но покалечил. Не вмешаешься, будут жертвы посерьезней.

— Адрес? — сухо переспросил Илья.

— Самый последний заброшенный дом по Заречной. Там бомжи местные кантуются. Кантовались, в смысле, пока наш потусторонний друг не начал швыряться в них всем, чем придется. Я не мог пройти мимо, раз уж узнал.

Илья прищурился:

— Почему сам дело не решил, раз тебе не все равно?

— Пф! Тогда ты бы не узнал о моем благородном порыве!

Илья подумал еще минутку, затем все же метнул нож. Хайш будто этого и ждал — увернулся и исчез в дверном проеме, но Илья почти и не рассчитывал на успех. Пусть гад хотя бы знает цену рассветной благодарности.