— Уверен, что я последний, кого вы и ваша братия известили о случившемся.
Брука ответил принцу улыбкой. Рион засмеялся и покачал головой:
— Да, ловко все обстряпано, друзья мои, очень ловко. — А потом добавил: — Пойдемте отобедаем вместе.
Когда они встали, мажордом сказал:
— Ваше величество, осмелюсь напомнить, что вы пригласили принцессу Эйтель отобедать с вами вдвоем.
Рион на мгновение сник, тяжело вздохнул, но затем на его лице появилось радушное выражение хлебосольного хозяина.
— Тогда накрой стол еще на две персоны, поскольку я не собираюсь говорить ни о проклятых фьердландцах, ни об улучшении королевской крови. — Обратясь к гномам, он добавил: — Давайте поговорим о доспехах, о кованых топорах и шпагах. — И бодрым шагом принц, не смыв с себя пот, хотя у всех, кто находился рядом с ним, возникало желание настоятельно посоветовать ему посетить ванную, повел эмиссаров в трапезный зал, где мерцали расставленные свечи, создавая интимную обстановку, и где его уже ждала принцесса…
…Глубоко в горах, под Логовом Дракона, гигантские руки раскалывали остывшие глыбы лавы, глаза, подобные драгоценным камням, наблюдали сквозь толщу породы, как сияет великий символ власти, заключенный в скале. Приближалось время, предсказанное многие века тому назад утрунем Литоном:
И вот наконец утруни проложили путь сквозь холодный камень к символу власти, который одни называют Каммерлингом, другие — Молотом Адона, третьи Неистовым Молотом. И добрался до него Орт и завладел этим великим оружием.
На плавном и медленном тяжелом языке, звучание которого походило на скрежет камней, трущихся друг о друга, Брельк произнес:
— Теперь отправляемся на поиски драконов.
— Нет, — возразил красноглазый Чель. — Еще не настало время Триады.
— Но оно уже близко, — сказал Орт, держа в руках Каммерлинг и внимательно его разглядывая; его огромные сапфировые глаза светились голубым пламенем, которое отражалось от сильвероновых граней, отбрасывая отблески невиданного цвета.
— По крайней мере, нам нужно узнать, где они находятся, — сказал Брельк, устремив взгляд своих зелено — голубых глаз сквозь камни мира и высматривая на поверхности земли драконов. На мгновение его взгляд задержался на трупе Фрота, лежащем у входа в свою пещеру. Холодный дракон был убит Заклятием; в глубине его логова покоился клад, все еще нетронутый.
В горах далеко на востоке великая армия расширяла дорогу. За месяц им удалось продвинуться примерно на сотню миль. Позади армии двигался гигантский фургон, запряженный четырьмя десятками рыжих быков.
В своем дворце на колесах, ни мало не смущаясь тем непосильным бременем, под которым изнемогала армия и пленные, Кутсен Йонг предавался развлечениям со своими наложницами, юными девственницами, которых сам выбирал из многих, ехавших в его обозе.
Идрал в своем черном фургоне метался то в гневе, то в экстазе; к его услугам также было множество девственниц, но их ждала совсем иная судьба.
Все драконы, кроме Эбонскайта, были временно отпущены. Ведь в любой момент их можно было снова призвать. А Эбонскайт, самый могущественный из драконов, сидел поодаль в горах. Время от времени он в бессильной ярости оглашал окрестности злобным ревом и без конца размышлял о прошлом. Будущее не сулило ничего хорошего, поскольку Камень Драконов превратил великого Эбонскайта в невольника.
А в Арденской долине Риата, сидя на западном берегу Вирфлы, полировала черное лезвие Дюнамиса, которому недавно пришлось немало потрудиться. И думала она при этом о своем сыне. Здоров ли он? Находится он сейчас в безопасном и приятном месте, или ему угрожают страшные беды?
Этого она не знала…
Не знала…
Внезапно слезы потоком хлынули из ее глаз.
