— Я не смогла сосчитать их, — ответила Пенна. — Лишь примерно прикинуть: пятьсот тысяч; четверть — всадники, остальные пешие, а в центре огромный фургон.
Пораженный Бэйр только и мог, что широко раскрыть глаза:
— Полмиллиона воинов?
Пенна кивнула:
— Да, но и это еще не все, есть и кое-что похуже…
— кое-что похуже? — торопливо спросил Бэйр. — Что может быть хуже полумиллиона воинов, шагающих на Запад?
— С ними дракон, — ответила Пенна.
— Дракон? — Бэйр был сражен ответом, а Араван, нахмурившись, спросил:
— Ты не знаешь, какой именно дракон?
— Я думаю, Эбонскайт.
Бэйр посмотрел на Аравана:
— Самый сильный из всех драконов. Но разве ты, Араван, не говорил, что он дал обет? — Когда Араван утвердительно кивнул, Бэйр воскликнул: — Боги, так если он нарушил клятву… Великий дракон, огромное войско и желтоглазый выродок, что еще может считаться напастью, двигающейся с Востока?!
Араван повернулся к Але и посмотрел на него своими синими глазами, которые в этот миг были прищурены и холодны как лед:
— Пойдем-ка в Храм рисовать твою карту.
Ала взмахнул крылом и, обратясь к Пенне, сказал:
— Пойдем с нами, Пенна, необходимо, чтобы ты отметила на карте места, где видела все, о чем нам рассказала.
Пенна и Ала взмахнули крыльями и полетели к Храму, и сразу же из вспышки платинового света вылетел Валке и полетел вслед за фаэлями, а из сгустка тьмы выступил волк и пустился спорой рысью за ними, оставив все еще дрожащую от страха антилопу киму на вершине утеса.
— И это что, лучший путь?! — закричал Бэйр. Ала повернулся к юноше:
— Нет более скорого пути для дрэга.
Рядом с ними находился настоятель, наблюдая за спорящей четверкой, склонившейся над картой. Старик почти ничего не сказал.
— Поймите, девять, а то и десять недель! — не унимался Бэйр. — Я уверен, существует лучший путь. — Он посмотрел на Аравана, стоявшего по другую сторону стола. — А может, нам снова выйти в море и… Нет… Так будет хуже.
— Элар, единственное, что можно сделать, так это следовать по выбранному маршруту, — сказал Араван. Он повернулся к Але. — А пока я прошу тебя и твоих собратьев не спускать глаз с армии, дракона и желтоглазого и сообщать нам время от времени об их продвижении и местонахождении.
Ала обернулся к старцу:
— Настоятель?
Старик погрузился в размышления. Наконец он изрек:
— Ты просишь моего разрешения на то, чтобы покинуть Джангдинские горы?
Ала кивнул.
— Хотя ты и не нуждаешься в моем разрешении, чтобы направиться, куда ты захочешь, я хочу дать тебе совет: действуй как разведчик и как посыльный, помогай доставлять пищу и уточнять маршрут. Но не более этого: в противном случае ты наверняка изменишь естественный ход событий. — Сказав это, старик замолчал.
— В этом мы даем обет, настоятель, — сказал Ала. Затем он обратился к Пенне: — Ты слышала слова настоятеля, любовь моя? Я хочу, чтобы ты вернулась и продолжала наблюдать за этим дьяволом в человеческом обличье, за драконом и за полумиллионным войском. Я буду посылать других наших товарищей к тебе за новостями, они же будут доставлять вам все необходимое и приносить известия, которые послужат для выбора маршрута Аравану и Бэйру. Кроме этого, фаэли ничего другого делать не будут.
Пенна согласно кивнула и взяла лук и стрелы. Она подошла к Але, они поцеловались, их руки и крылья сплелись. Потом она отошла от Храма, поднялась в воздух и, набрав высоту, полетела на север.
Араван и Бэйр снова склонились над картой. Настоятель был позади, но взгляд его был устремлен не на них: он внимательно рассматривал Кристаллопюр, и глаза его наполнялись при этом глубокой тревогой и печалью. Простояв так довольно долго, настоятель повернулся и пошел прочь, даже не попрощавшись.
Дни пролетали один за другим, складываясь в быстротекущие недели, а серебряный волк пробирался через горы. Джангдинскому хребту, казалось, не будет конца. Валке парил в вышине, выбирая путь для дрэга. Да, это был нелегкий путь, и часто волк превращался в Бэйра для того, чтобы преодолеть подъемы и спуски, непреодолимые для зверя. На ночном привале Араван с Бэйром изучали карту, которую составил Ала, часто фаэль сидел рядом с ними, помогая выбрать дорогу.
Маршрут, которым они следовали, не предусматривал прямую встречу с войском и желтоглазым выродком — это был самый короткий путь на север, рассчитанный на то, что волк в кратчайшие сроки преодолеет хребет и дальше пойдет по плоскогорью.
Сентябрь миновал; день осеннего равноденствия они практически не отмечали, а просто ограничились отдыхом, отметив праздник чашкой горячего чая. Октябрь пришел в горы. Бэйру исполнилось шестнадцать лет, и это событие в жизни юноши было также отмечено чашкой горячего чая. Зимние снежные метели начались высоко в горах, постепенно спускались все ниже и вскоре уже вовсю бушевали и на равнинах. И, несмотря на это, Бэйр и дрэг пробирались по горам, преодолевая низины и возвышенности, спускаясь и поднимаясь по отвесным скалам.
