Гариф же был, как всегда, пунктуален и ровно в девятнадцать часов пересек порог квартиры Бурова. Он прошел в ту же гостиную и сел на то же кресло, которое не далее как тридцать минут назад занимала красавица Адель. Гариф взял берет, забытый девушкой, и, покрутив его в руках, недоуменно посмотрел на Бурова.
– Чай будете? – как ни в чем не бывало спросил у гостя Давид, и тот кивнул, согласившись с поступившим предложением.
Буров сменил белый домашний халат на джинсы и клетчатую рубашку, а Гариф, как обычно, олицетворял собой элегантность. Его классический, так и не вышедший из моды костюм-тройка великолепно смотрелся вкупе с благородной сединой волос и аккуратной бородкой. Гариф был одним из крупнейших предпринимателей города в сегменте цветочного бизнеса, имел огромное количество торговых точек и мощнейший инструментарий по доставке товара в разные концы мегаполиса. Давид автоматически налил ароматный напиток в «восточную» кружку и поставил ее перед гостем. Тот взял чай и, сделав глоток, с улыбкой посмотрел на Бурова.
– Давидик, мальчик мой, ты что хулиганишь?
Хозяин ответил гостю вопросительным взглядом, и Гариф кивнул на стоявшую под столом бутылку виски, которую Буров так и не удосужился выкинуть.
– Разве это хулиганство? – улыбнулся Буров. – Так, мозги прочистил.
– А-а. Теперь их таким образом чистят, да? Я расскажу о твоем методе своему психологу. А это что?
Гариф показал на головной убор Адель, который положил рядом с собой на кресло.
– Это берет, – ответил Буров.
– Я вижу, что берет, – сказал Гариф, разглядывая серьезное лицо Давида. – У тебя интрижка с десантником?
– Нет, Гариф Зарифович, что вы. Я не могу себе такого позволить. За полчаса до вашего появления на этом кресле сидела девушка по имени Адель, представившаяся последователем Церкви Голубой звезды Эллиона. А на самом деле она детский педагог. Прирожденный. Берет ее. Либо забыла, либо выкинула.
– Быстро срисовал?
– Да из нее лезло прямо.
– Ясно. Я к тебе, собственно, по такому же вопросу. Карину помнишь? Мою дочь?
– Помню – громко сказано, – улыбнулся Давид. – Знаю, что она у вас есть.
– Хорошо. Уже кое-что. Ей восемнадцать…
– Ух ты! – вырвалось у Бурова. – Летит времечко-то!
– Что есть, то есть. Восемнадцать отмечали в марте. В мае выпустилась из гимназии. Поступила в университет. На факультет клинической психологии…
– Ух ты! – вновь вырвалось у Давида.
– Я ей не помогал. И не мешал. Сама выбирала. Она у меня жутко умная, в голове что только не держит. Но психология? Не знаю. Говорит, нравится… Я давно думал тебя попросить с ней поработать, понять… Где, в чем ее главное направление, главный талант? У тебя действительно нюх на это. Но ты сам рассказывал мне как-то, что для эффективной работы нужно содействие клиента. Или хотя бы чтобы клиент не мешал. Правильно?
– Вроде того…
– А с ней так не выйдет… Умная очень и ершистая. Не дастся.
Гариф сделал еще один глоток чая и посмотрел в кружку.
– Вкусный у тебя чай, а! – похвалил он.
– И что вы предлагаете?
– А тут вдруг и на ловца зверь: она поступила, поэтому теперь у нее два месяца свободных. В августе в Париж просится, а вот в июле хочет в путешествие по территориям.
– По территориям… – задумчиво повторил за ним Давид.
