Бэнкс знал все эти имена и названия, у него даже были некоторые их диски — где они, интересно, сейчас валяются? Надо бы хорошенько потрудиться и восстановить свою коллекцию, вместо того чтобы покупать новые альбомы или недавние переиздания. И делать заметку всякий раз, как он хватится чего-то, что у него когда-то хранилось.
— А как туда затесались «Мэд Хэттерс»? — поинтересовался он.
— Там играли две местные команды, вторая — «Жан Дюк де Грей». «Хэттерс» тогда, в конце шестьдесят девятого, только-только начинали подниматься, и это был для них решающий концерт.
— Вы с тех пор следили за их успехами? — спросил Бэнкс.
Эндерби поднял стакан.
— Конечно, — ответил он. — В то время я больше увлекался блюзом — да и сейчас тоже, — но у меня были все их записи. Я даже встречался с ними, они мне подписали пластинку. Это был полный восторг. Хотя мне не удалось ее сохранить. — Он улыбнулся далеким воспоминаниям.
— А почему вам не удалось ее сохранить?
— Инспектор Чедвик ее у меня взял, подарить дочке. Господи помилуй, Железный Чедвик! Я о нем столько лет не вспоминал. Холодный, жестокий сукин сын, работать с ним было тяжело. Упрямый шотландец, бывший вояка, тверже камня. Старая школа, знаете, обожал детали. Всегда идеально выглядел. В его брогах можно было увидеть свое отражение. Вот из таких он был. Боюсь, я тогда был немного бунтарь. Отпускал волосы так, что они воротник закрывали. Он этого терпеть не мог. Но при этом хороший был сыщик. Я от него многому научился. Железный Чедвик. И, надо отдать ему должное, за пластинку он извинился.
— Что с ним потом стало?
— Понятия не имею. Видимо, он на пенсии. А может быть, умер. Он был намного старше меня. Воевал. Служил он в управлении Западного Йоркшира, в Лидсе. Его прислали, потому что начальство сочло, что у нас не хватает смышленых ребят, чтобы раскрыть убийство, и, пожалуй, было право. Да, еще я слышал, что у него были какие-то проблемы с дочкой и это сказалось на его здоровье…
— Какие проблемы?
— Не знаю. Она тогда уехала к родным. Я с ней никогда не виделся. Может, она была непослушным ребенком, а он бы этого не потерпел, наш Железный Чедвик. Сами знаете, какая тогда была молодежь: курили марихуану, жрали кислоту, спали со всеми подряд. В общем, что бы там ни было, он об этом молчал. Можете поговорить с его водителем, если он еще жив.
— Кто это?
— Был такой молодой парень, звали его Брэдли. Саймон Брэдли. Он тогда был констеблем, возил нашего Железного. А теперь — кто знает? Небось дослужился до главного констебля.
— Почему вы так думаете?
— Любил задницы начальству лизать. Такие всегда пролезают вперед, верно?
— Как звали Чедвика?
— Стэнли.
Бэнкс решил, что Темплтону или Уинсом наверняка не составит особого труда отыскать Саймона Брэдли, а если в этой истории задействован Лидс, то ему, может быть, удастся заручиться помощью инспектора Кена Блэкстоуна, чтобы разузнать о Чедвике. Он предложил Эндерби еще пинту, и тот согласился. Стакан Бэнкса был еще, к счастью, наполовину полон.
— Как я понимаю, убийство тогда раскрыли? — поинтересовался Бэнкс, возвращаясь с пивом.
— О да. Мы взяли голубчика.
— Так все-таки, при чем тут «Мэд Хэттерс» и Свейнсвью-лодж?
— Ах да, совсем ведь забыл, а? В общем, Вик Гривз был двоюродным братом жертвы, вот он и провел ее вместе с подружкой за сцену, достал для них пропуска. В последнюю ночь фестиваля, во время выступления «Лед Зеппелин», эта его кузина, Линда Лофтхаус, была за сценой, но решила в одиночестве прогуляться в лес. Там ее и убили.
— Сексуальные мотивы?
— Ее не изнасиловали, если вы об этом. Но у нее на платье нашли следы спермы, так что, видимо, убийцу возбудило то, что он с ней делал. Он был секретор. И группа крови, имейте в виду, у него была самая обычная. Группа А, если я правильно помню. Тогда у нас не было ДНК-анализа и всех этих новомодных криминалистических технологий, так что мы полагались на старую добрую полицейскую работу.
— Вы нашли орудие убийства?
— В конце концов — да. Со следами крови группы А и отпечатками пальцев убийцы.
— Как удобно. Думаю, он заявил, что это не ее кровь. И вообще это мог быть не его нож.
— Мог бы заявить, но не стал. Наши эксперты были умные ребята. Они нашли кусочки белых волокон ткани и полоску крашеного хлопка, их зажало между лезвием и рукояткой. Их сопоставили с платьем жертвы. Сомнений никаких не было. Ну так вот, а примерно через неделю после убийства девушки «Мэд Хэттерс» были в Свейнсвью, репетировали перед гастролями. Тогда-то я впервые туда приехал и встретился с ними.
— Расскажите мне о них.
— Ну, Вик Гривз был безумнее Безумного Шляпника, тут никаких сомнений нет. Когда в Свейнсвью-лодж мы пытались с ним поговорить, он был почти невменяем. Все повторял: «Если ты сегодня в лес пойдешь…» Ну, помните, «Пикник игрушечных медвежат»?
Бэнкс помнил. Он даже недавно слышал переработанную версию этой песенки, когда Вик Гривз сказал ему: «Вик сегодня в лес пошел». Совпадение? Надо выяснить. Хотя Гривз был не особенно адекватен во время их вчерашней беседы в Линдгарте.
— Он был тогда под наркотиками? — спросил Бэнкс.
