Мы собрали после себя остатки еды. Настя оказалась тем еще борцом за экологию. Столько времени убили на то, чтобы утилизировать все. Зато она осталась довольна.
По дороге к ее дому разговор не клеился. Не смотря на то, что мы вроде как нашли общий язык и там, в парке очень свободно общались, сейчас между нами висела неловкость. Я понял, что дело в звонках.
— Насть, ты переживаешь из-за отца? Я бы не хотел быть причиной ваших ссор. – Я лукавил. Это и было моей главной целью. Но именно стало немного стыдно за свои действия. Прежде я никогда так открыто не манипулировал людьми и еще не овладел этим навыком в совершенстве.
— Да нет. Просто мы раньше не ссорились никогда. А после того, как ему пришлось сменить работу, он очень изменился. Я временами вообще сомневаюсь, в себе ли он.
Я уловил укоризненные нотки в ее словах. Хотя с другой стороны, кто мог предположить, что он окажется таким гордым.
— Знаешь, я предлагал ему вернуться. И даже извинился за свой поступок. Ну погорячился, признаю. – Я старался говорить нужные вещи, обращая Настю на свою сторону, в надежде, что она мне поможет. – Но видимо Григорий Иванович считает, что в другом месте ему будет лучше.
— Не знаю, но он как будто злится на меня за все это. Или срывается на мне просто. В общем, как пишут в соцсетях – «все сложно». – Настя старалась улыбаться, но я видел как ей тяжело.
Подъезжая к их дому, она стала нервничать еще больше. Видимо переживала, что отец устроит разборки. Но мне то это и нужно. Я не хотел терять время и собирался озвучить ему свои условия. А для этого нужно, что бы он вышел.
— Ну вот ты и дома. Спасибо тебе за приятный вечер. Я не помню, когда я так отдыхал. – тут я даже не врал. Я и правда провел время с удовольствием в ее компании. Даже временами забывал, для чего все это. Надо быть осторожнее.
— Вам тоже спасибо. То есть тебе, — Настя тут же исправилась. Ей все еще было сложно называть меня на «ты» и по имени. — Максим, я правда благодарна. Но мне пора.
Настя попыталась отстегнуть ремень безопасности, но из-за того, что она жутко нервничала, тот ей совершенно не поддавался.
— Давай я помогу, — я склонился к ней, но она так резко подняла голову, что ее губы оказались в опасной близости от моих. В это момент я не мог ни о чем другом думать. Только бы ощутить ее вкус. Я совершенно забыл про этот чертов ремень, про то, зачем я здесь и что я должен делать. Сейчас я видел только ее пухлые губки, слышал ее тяжелое дыхание и ощущал аромат ее духов. Который, кстати теперь узнаю из тысячи других.
— Максим, не надо, прошу! – меня отрезвил ее голос. В отличие от меня, она сохранила разум и не поддалась ситуации.
Вот черт! Что я делаю? Эта девчонка мне нужна совершенно для другого! Меня интересует только реакция ее отца! И только!
— Извини, я не хотел тебя обидеть. – я быстро отстегнул ее ремень и позволил ей выскочить из машины.
На оказалась весьма прыткой, и в три шага уже была у подъезда.
— Насть, подожди! – я окрикнул ее в тот момент. Когда она уже вводила код на домофоне. – Ты забыла цветы. – Протягивая ей букет, ожидал, что она пошлет меня. Я поторопился с эмоциями. Но видит бог, сам не ожидал, не хотел. Или все таки хотел?
— Да, точно. Спасибо. – Сейчас я видел перед собой совершенно другую девушку. Испуганную, растерянную. – Я пойду.
— Пока, — уже закрывающейся двери ответил я.
Я вернулся к машине, достал пачку сигарет и закурил. Сам не мог объяснить, почему не уехал сразу. Внутри разгорались противоречия. может я зря все это замутил? Может не стоило впутывать во все это Настю?
Я докурил сигарету и бросил окурок в мусорку. Уже почти сел в машину, как меня окликнул мужской голос.
— Максим Владимирович, подождите.
— Слушаю вас, Григорий Иванович. – я обернулся. И все же я оказался прав. Отец не даст в обиду дочь. Но на что он готов пойти?
— Что вам нужно от моей дочери? Я ведь просил вас!
— Григорий Иванович, при всем уважении. Настя совершеннолетняя. И сама вправе решать, с кем ей общаться, а с кем нет. Я ее не принуждаю.
— Но вы ведь не планируете серьезных отношений? Зачем вам эти игры. Настя чистая добрая девочка, она не сможет пережить предательство. Вы подумали, что будет с ней, когда вы наиграетесь и бросите ее. Я прошу вас как мужчина мужчину, как отец прошу – оставьте мою дочь в покое! –я видел в его глазах отчаяние. Это должно было меня порадовать, но я не ощущал этого. Какое то странное чувство. Но только не удовлетворенность от того, что твой план удается.
— А вы думали о том, что будет с проектом, когда бросили все и переметнулись к конкуренту? – меня обуяла злость. И злился я не только на него. – И сейчас вы рассказываете мне о последствиях предательства!
— Так вот в чем дело? Вы мстите мне через дочь? Я был о вас лучшего мнения!
— Это ваши трудности. Кто что обо мне думает меня мало волнует.
— Я все расскажу дочери. Она сама прекратит с вами общение!
— Уверены?
— Уверен.
— Готовы рискнуть?
— Чего вы добиваетесь?
