На самом деле еще как голодна! Просто на столе одни только незнакомые блюда, а есть ли здесь аптека, я не знаю. Папа все же не зря назвал меня малоежкой. Я всегда была очень придирчива в еде, и с возрастом эта особенность не прошла, просто теперь я точно знаю, к каким продуктам не стоит прикасаться ни в коем случае. Но у моей привередливости всегда были и есть свои причины. Физического плана.
— Аля, поешь, пожалуйста, — настойчиво, но мягко просит мужчина. — Тебе это необходимо.
— Зачем это? — с подозрением спрашиваю я.
— Чтобы ветром Хольмгер в свою обитель не унес, — уголками губ улыбается Райнхольд, а я поражаюсь, до чего его мраморное лицо преображается от этой слабой улыбки.
— Хорошо, — сдаюсь я под жалобное урчание собственного желудка. — Положи мне. пожалуйста. что-нибудь на свой вкус.
Герцог быстро наполняет мою тарелку каким-то салатом, мясом и чем-то, похожим на картофель, но сиреневого цвета. В дополнение придвигает ко мне кубок с золотисто-медовой жидкостью, от которой исходит пар со слабым ароматом трав.
Осторожно пробую картофель, оказавшийся слегка сладковатым, но в целом вполне похожим на обычный. Уже смелее отрезаю кусок стейка и кладу его в рот, прикрывая глаза от удовольствия. Мясо буквально тает на языке. Не знаю, что за зверюшка или птичка оказалась на моей тарелке, но вкус просто потрясающий. Я такого не пробовала даже в самых дорогих ресторанах столицы, где иногда оказывалась, сопровождая отца.
— Вкусно? — спрашивает Райнхольд, глядя на меня, словно на несмышленого ребенка. Киваю, продолжая с аппетитом уплетать содержимое тарелки. — Ну вот, а говорила, что не голодна. Ешь. Силы тебе сегодня еще понадобятся. Впереди ночь единения.
Закашливаюсь, потому что кусок неизвестного желтого овоща, который я решилась попробовать, колом встает в горле после последних слов герцога. Хватаю кубок и большими глотками осушаю его, лишь под конец понимая, что золотистая жидкость имеет алкогольный привкус.
— Что еще за ночь единения? — шиплю я, с ужасом глядя во вновь каменное лицо нареченного. — Я не готова к такому, я не хочу.
— Так положено, Альвина. Да и чего бояться? Помнится, ты с радостью отдалась мне на второй день знакомства. Сегодняшняя ночь — лишь формальность, необходимая после обряда, — вскидывает брови герцог, а мои внутренности сжимаются от страха.
Как же избежать этого? С одной стороны, если Райнхольд считает меня Альвиной, значит, я в ее теле, а оно уже познало мужчину. Но с другой… Я-то совершенно неопытна в этом вопросе, не готова лечь в кровать с первым встречным герцогом из другого мира. Я всегда мечтала, что это будет любовь. Настоящая, искренняя. Что меня унесет в порыве страсти, я забуду свое имя и сама буду молить о переходе отношений в, так сказать, горизонтальное положение.
Нет-нет-нет. Надо продумать план. Я должна оказаться подальше от герцога, я не справлюсь с ним, умеющим причинять боль одним лишь прикосновением.
— Что-то ты побледнела. Выпей еще мрьямы, расслабься, — заботливо до краев наполняет мой кубок Райнхольд золотисто-медовым напитком.
— А можно обойтись как-нибудь без ночи единения? — дрогнувшим голосом спрашиваю я.
— Нет, — лаконично отвечает блондин и отвлекается на разговор с каким-то мужчиной в военном мундире, бурно высказывающим свое удовольствие от торжества.
Я должна бежать, пока не стало слишком поздно. Но куда же мне идти? Впрочем, без разницы, лишь бы подальше от постели герцога. Сейчас сделаю вид, что мне нужно в дамскую комнату, и найду выход из этого большого особняка, в котором проходит праздник.
Тихо встаю со стула, стараясь не привлекать к себе внимания. Райнхольд отвернулся от меня, увлечен разговором, вдруг не заметит моего движения? Хрупкая надежда почти сразу же разбивается вдребезги о реальность:
— Куда? — перехватывает мою талию мужская рука.
— П-п-пописать, — чуть заикаясь, говорю я, пытаясь сообразить, в какой стороне выход.
Пока Райнхольд вел меня в зал, мы успели пройти несколько коридоров и комнат, я совершенно запуталась, отвлеклась на разглядывание роскошных интерьеров и не запомнила дорогу. Может быть, есть какой-то короткий путь? Жаль, что мне он не известен.
Вот будет потеха, если я заблужусь в этом необъятном доме, вместо того, чтобы сбежать.
— Иди, — разрешает герцог, убирая ладонь с моего живота, и возвращается к разговору с мужчиной.
Коротко выдыхаю и, выпрямив спину, выхожу из зала на негнущихся ногах. Кажется, каждой клеточкой тела ощущаю ледяной взгляд васильковых глаз, внимательно наблюдающих за мной.
“Все, у кого-то развивается паранойя, Аля”, — мысленно ругаю себя.
И как у этого мужчины получается только глазами внушать мне ужас? Я знакома с Райнхольдом всего несколько часов, не могу пока понять, какой он на самом деле.
Когда все контролирует, причиняет мне боль и приказывает, кажется грубым и бесчувственным, но в моменты, когда на его лице проскальзывает отголосок эмоций, я забываюсь, даже чувствую какую-то необъяснимую симпатию к блондину.
Все равно надо бежать, если я не хочу закончить вечер в постели этого мужчины-хамелеона.
