С глазами кролика такой же Филострат«пропало» пишущий под маскою эфирной выходит на эфирный трактгде незнакомка из трактирана козьих ножках. гейш заплечный воскказнь дорогая кокаинаи в легком коконе членораздельных ласкуже не чувствует Фаинас табличкой аховой под сердцем ахеронтдвусмысленный как палимпсест двужильныйкак бы разорванный как бы зашитый рот рубец плоящийся могильный…Все эллинисты в камерных театрахи все хотят увидеть всеххотя бы инициалы в титрахпотом когда-нибудь, и жаловаться грехи перестукиваются<p>Посещение</p>
Виктору Кривулину
1исчадье музыки в проводниках ума!еще белым-бела бумагакак в черной мессе клавиш тьмазаткнись и вслушайся уже грохочет влагаписчебумажный протокольный стиксопять о принтер зубы точитпока я дочитаю стихон предложенье обесточит– ну вот сбылось ну вот – пошла писатьгуберния. а по губам – элладачитай. вся в саване. купированных ятьи тех не будет и не надосыграем в ящик пандоры опять2писчебумажный протокольный стиксеще о принтер зубы точитпока я дочитаю стихон предложенье обесточита помнишь? – ласка ласточка лазурьглаза расширенные литерклинические. господи! скажу льо пальцы чуткие начнитеозноб дурашливый в зобу крепленых виноблатку розовую сайкикак дерн душистый кофеин ваниль…с амвона Розанов как бы Иисус Навинпророчит вечность – и – ничком на санкии – в дерн распахнутый душистый<p>Анадиплосис</p>как шерсть податлива, как сон невосполнима вода отвесная, откуда вытек весьвоздух – там беспамятства равнина запаянную в шаре держит взвеськак троеперстье, в пустоте… и музык в волне изваян мускульный плавникпесчана смерть, и безнадежно узок как узнаванья – погруженья миг*Эвтерпа девочка искуснейшая из недвижимостей! некогда бродяжилв слезящейся как море парадиз волнообразной ионийской пряжии мой движок. но плакальщица-сушь сомкнулась сузилась, и время обмелелои пьющий смесь бессолнечную муж не возвратится в мыслящее тело*просеянный чрез горловину стекла фигурного, песокутопленницу луговину с плоящегося дна извлекне иссякают в «перемычке» ни бабочка ни Чжуан-цзыно забираются в кавычки и их песочные часы*где смерть живет как «малое сознанье» на дне «большого», опершись о сводакрополя немые изваянья все наши мысли переходят вброди достигая берега значений нашарив средостенья крестовиккак воинство летучих сновидений переломляют ропщущий тростник*телескопический зрачок душеприказчица-ангинасырых слогов сырая глина и перепончатый платокречь, перемычка, горстка сна! когда как патока – осадокизбыточен, и всё что знал потоплено в узоре складок*
