- О любви между мужчиной и женщиной, о той любви на которую ты неспособен. О чувстве, которое связывает воедино две души и два тела. Иногда на всю жизнь.
- Прекрати, - он притормозил у обочины.
То как он посмотрел, мгновенно вышибло из неё весь праведный гнев. В его глазах читалась такая боль и отчаянье, что Лена смущенно покраснела, проклиная свою вспыльчивость.
Игорь пережевывая желваки, тяжелым взглядом рассматривал раскрасневшееся лицо Елены. Она навязчиво чувствовала, как он пытается ей что-то объяснить, но говорить вслух об этом не желает. Он ласково взглянул в её изумрудные, влажные глаза. Эти глаза, такие жестокие и нежные одновременно, сводили его с ума. Как сводил с ума розовый, маленький ротик, с чувственными губками. Волосы, руки, все рождало в нем желание обладать этим стройным, юным и гибким телом. Он устал сжимать руки в кулаки и стискивать зубы, всякий раз сталкиваясь с ней в коридорах, между лекциями. Устав вести безуспешную битву с желаниями, он с удовольствием взял Лену под свое крылышко и пригласил пожить к себе, преследуя попутно цель - избавиться от необъяснимого наваждения.
- Примелькается и забудется, - решил Игорь. Но ежедневная близость с желанной, только сильнее терзала его плоть и сознание. Вечера в напряжение, ночи без сна, тяжелое пробуждение - вот что он получил вместо ожидаемого облегчения.
Дважды он не смог удержаться от соблазна и позволил себе больше, чем должен был позволить, как преподаватель в отношении своей студентки. И не прекращал корить себя за слабость ни на минуту, постоянно находясь под гнетом не только своей необузданной страсти, но и изнуренный совестью.
Терзаемый желанием, он даже под пытками не признался бы в чувствах к Елене и, что вообще способен полюбить ещё раз. Жена единственная любовь его жизни. Он свято и трепетно продолжал беречь чувство к ней. Первая любовь, первый секс, семья, ребенок - для него это оказалось настолько ценным богатством, что даже потеряв часть этой судьбоносной пирамиды, он продолжал лелеять ушедшие дни и жить прошлыми радостями.
Как же ему хотелось прижать Лену, такую строптивую и гибкую своим телом и наслаждаться её молодостью, теплом, ароматом. Десятки раз всевозможные варианты секса с ней прокрадывались к нему с сознание и начинали бередить утомленную воздержанием плоть. И всякий раз он отгонял назойливые страсти, опасаясь что окажется неспособен сдержаться и вероломно ворвется к ней в спальню.
- Я люблю Надю. Люблю и ничего не могу с этим поделать, - думал Игорь, в моменты терзаний, - С моей стороны будет нечестно утолить свой плотский голод и ничего не дать взамен Лене.
К тому же Игорь, не мог понять, нравиться ли он ей. Порой девушка выказывала к нему снисхождение, переставала язвить и острить и становилась послушной и милой, одаривая его обворожительно-соблазнительными улыбками, но через минуту, она опять выпускала коготки. В конце концов он отметил, что Елена действительно смотрит на него с нежностью и желанием, но приход в его дом непутевого жениха, положил конец его сомненьям.
- Она влюблена в этого дурня. Странно, но мне не остается ничего другого, как констатировать сей факт и наконец таки найти в себе силы ретироваться, не удерживая её.
Ему это почти удалось. Сейчас он вспомнил сказанные утром слова 'хочу попросить тебя задержаться до следующей недели' и был готов провалиться сквозь землю, раздраженный очередным проявлением недостойной слабости.
'Что мне ей сказать? Какие слова она ждет услышать?' Игорь ещё раз чертыхнулся про себя, одновременно проклиная и боготворя их первый и как он надеялся единственный божественный поцелуй. Ему казалось, её губы таяли на его губах. Истерзанная плоть разрывала сущность, только при воспоминании он неловкой близости, полчаса назад. Но сейчас надо быть сильным. Надо!!!
- Лена, ни о какой любви между нами не может идти речи. Я не свободен и уже люблю. Прошу ещё раз прощения, если позволил тебе думать иначе и каким-то образом подпитывал эти нереальные надежды. Ты права, я не способен на то нежное, всепоглощающее чувство, которое возникает между мужчиной и женщиной и называется любовью. Неспособен, потому что однажды мне разворотили душу, сердце и семью, и я не позволю этому повториться ещё раз. Я не позволю!
Лена не верила жестоким словам. Она ждала услышать что-то подобное. Однако до последней минуты надеялась, что они не прозвучат. На неё было жалко смотреть, с трудом сдерживая слезы, она покрылась краской стыда, готовая выцарапать ему глаза. Ей хотелось крикнуть ему в лицо, все что она думает о нем, все что она думает о его хваленном педагогическом воспитании, о его прощении.