Оставшись одна, Фэллон еще немного посидела, размышляя. Теперь ей приходилось заниматься не только планами сражений и подготовкой новобранцев, но и заключением союзов, политикой и дипломатией. Видения будущего все четче проступали сквозь клубы дыма. Избранная не имела ровно никакого желания становиться королевой и править в новом мире, но если она хочет вести за собой армию, то нужно знать и как удержать потом завоеванное.
Однажды Фэллон приоткрыла завесу будущего перед Колином и показала ему кровопролитие, сражения и худшие кошмары, которые насаждала тьма. Теперь же оставалось надеяться, что когда-нибудь за пеленой будут видны мирные картины процветания, единства и всего того, что обещал свет.
Но пока Фэллон встала и принялась готовиться к предстоящему путешествию по поиску новых рекрутов, которые отправятся за ней на войну.
Пока Фэллон собирала вещи и провизию, Лана сидела в сиявшей чистотой гостиной Терезы Алди, бабушки Люси. Пожилая женщина оставалась все еще привлекательной, несмотря на суровый вид, скованную позу и тщательно собранные в пучок на затылке седые волосы. Хозяйка дома не предложила гостье чаю.
Чугунная печь, похоже, найденная и добавленная к интерьеру уже после Приговора, стояла в углу и хоть немного обогревала выстуженное помещение.
Однако основная прохлада исходила не столько от зимней погоды, сколько от Терезы.
– Спасибо, что согласились встретиться со мной, миссис Алди.
– Я сообщила, что нам нечего друг другу сказать, но вы настойчивая.
– Как и любая женщина, которой приходится растить детей в этом мире. Я надеялась, что вы захотите передать что-нибудь для Люси.
– Она сделала свой выбор.
– Ваша внучка рассказала моей дочери, что вы когда-то спрятали Уникумов от облавы Праведных воинов.
– Мы же не дикари, – Тереза прикоснулась к кресту, который висел на груди. – И не фанатики, как эта безбожная секта.
– Вы проявили акт милосердия и настоящей доброты, которая могла повлечь серьезную угрозу для жизни.
– Иначе мог погибнуть мальчик, а ведь ему и десяти лет не исполнилось. Мы не желаем вам зла, миссис Свифт, лишь просим держаться от нас подальше. Подальше от нашего спокойного поселка.
– Вам действительно удалось создать здесь прекрасное, мирное место. Как и тем Уникумам, которые живут на другом берегу реки.
– Они остаются на своей стороне, а мы – на своей, – отрезала Тереза, нервно сжимая руки на коленях. – Тот мальчишка забрел сюда, хотя должен был соблюдать уговор.
– У меня трое сыновей, – с улыбкой прокомментировала Лана. – Не могу даже сосчитать, сколько раз они нарушали правила. А еще у меня есть дочь.
– Я знаю, кто вы такая. И знаю, кем является она. Вернее, кем себя мнит.
– Фэллон никогда не желала для себя такой судьбы и уж точно никем себя не мнит. Она на самом деле та, о ком все говорят. Но даже если не принимать в расчет это обстоятельство, она спасла жизнь вашей внучке.
– Я уже сказала, что не собираюсь выслушивать…
– Нет уж, вы послушайте, – резко перебила пожилую женщину Лана, ее тон изменился. Она могла вынести холодный прием и даже прямую грубость, но невежества точно не потерпит. – Вы меня выслушаете, и после этого я уйду. Девочка, которую вы вырастили…
– Нет, это вы послушайте! – вскочила Тереза, и в ее темных глазах, вокруг которых залегли глубокие морщинки, сверкнули слезы. Вероятно, как от злости, так и от перенесенного горя. – Я забрала себе Люсию и вырастила, потому что ее отец погиб от Приговора, а мать – моя дочь, единственное выжившее дитя – изменилась.
– И как же? – уже спокойнее спросила Лана. Настала ее очередь сидеть, сложив руки на коленях. Вспышка эмоций казалась значительным улучшением по сравнению с ледяной стеной, которой отгородилась собеседница. – Кем она стала?
– Такой, как вы. Про́клятой. И сошла с ума от этого проклятия. Вокруг нас умирал прежний мир, все друзья и соседи либо болели, либо уже упокоились в могилах. Мой муж погиб, как и двое сыновей. А единственная дочь обезумела, на смену доброте и любви пришли ненависть и злоба.
Миссис Алди замолчала и стиснула кулаки так, что побелели костяшки. Лана решила ничего не говорить, а дождаться, пока старое горе выплеснется само.
– И вот моя милая, добрая девочка докатилась до того, что попыталась поджечь дом магией, – едва слышно продолжила рассказ Тереза. – Попыталась поджечь дом с малышкой внутри, которую так ждала. Выпустила огонь прямо в детской, пока Люси плакала в колыбельке, а сама начала хохотать и рыдать как безумная. Дочь не слушала ни увещеваний, ни воззваний остановиться, только смеялась, пока я вытаскивала ребенка из пожара, а другие старались сбить пламя. Но ничего не помогало. Она снова и снова бросала сгустки огня, попав в одного из тех, кто тушил комнату, и со злорадством наблюдала, как он горел. Его едва удалось вытащить и спасти. А моя дочь только хохотала и рыдала. А когда она обернулась ко мне с Люси на руках, то я по глазам увидела намерение напасть. И выстрелила. Я убила собственное дитя, которое любила всем сердцем, чтобы спасти внучку. Так что не надо рассказывать о магии и ведьмах.
