Ветер вздыхал и шептал что-то, донося из пустыни голоса, пока заходящее солнце окрашивало небо в кроваво-красные оттенки. А еще Дункан впервые за много недель ощутил Фэллон среди завихрений воздуха, услышал ее голос среди хора доносившихся бормотаний. Она также проводила обряд, зажигала свечи, возлагала дары на алтарь. И думала об отце, которого никогда не знала, как и сам Дункан, а еще поминала павших в сражении, погибших друзей.
На одно мгновение он почувствовал с болезненной отчетливостью, как между ними протянулась нить, словно они взялись за руки. На одно мгновение он почувствовал с болезненной отчетливостью, что они с Фэллон объединены общими целями, общими словами ритуала.
А затем она пропала.
В силу привычки Дункан отправился на обход территории после заката. Восемьдесят два воина отлично знали свое дело, но не мешало держать их в тонусе, чтобы внимание не ослабевало. Часовые несли шестичасовые вахты, а заброшенная база с нерадивыми охранниками превратилась в настоящий укрепленный форпост на самообеспечении. В их распоряжении имелись загоны со скотом, огород, электрогенераторы на ветряной и солнечной энергии, продуктовый и оружейный склады, лазарет. А еще обученные воины.
Некоторые из них пока не участвовали в настоящем бою, но Дункан старался отточить их навыки, часами гоняя по тренировочной площадке и заставляя отрабатывать приемы до седьмого пота, а также отряжая посменно на охоту, в разведку и, конечно, на кухню и на уборку.
Однако некоторых новобранцев следовало готовить еще упорнее, чтобы они могли не только участвовать, но и выжить в сражении второго января.
До Дункана доходили слухи о запланированном нападении. Фэллон наверняка собирает разведданные, чтобы сообщить все официально, но она могла бы связаться и раньше, так как наверняка ощущала исходившее от него нетерпение так же отчетливо, как он чувствовал ее настроение. В любом случае когда поступит приказ выступать, рекруты должны быть готовы к резне в Вашингтоне.
Хотя их было слишком мало, и это беспокоило Дункана. Не все освобожденные решили остаться на базе. Большинство, но не все. А разведывательным отрядам удалось завербовать совсем немного новых рекрутов.
Дункан ощущал людей поблизости. Они затаились и наблюдали, выжидая неизвестно чего.
Это выводило его из себя, заставляло нервничать и раздражаться по малейшему поводу. Спасал верный мотоцикл и поездка в одиночестве. Ветер и скорость выдували все следы плохого настроения.
Дункан оставил позади заставу и вырулил на дорогу, ведущую вдаль. С самого начала его восхищали пейзажи, запахи и звуки Запада. Каньоны, разносившие эхо, быстрые реки с крутыми порогами, завораживающая красота мириадов звезд. Но сегодня хотелось видеть родные просторы, поля и леса, холмы и ручьи. Хотелось видеть семью и друзей. Дом.
Когда Дункан трудился под началом Маллика, то находил свободное время, чтобы перенестись в Нью-Хоуп на час-другой. Но здесь, на пустынной базе, будучи ответственным за всех, он просто не мог позволить себе подобной роскоши.
Постройка агрокупола только начинала – ха-ха – приносить плоды. Койоты и дикие звери заставляли постоянно присматривать за скотом. Даже охота или разведка превращались в этой местности в полноценную работу и отнимали весь день.
Даже поездка на мотоцикле без сопровождения была опасной. Дункан понимал это, но не мог обойтись без отдушины. Он упивался одиночеством и свободой, прокручивая в голове список дел. Нужно уделить особое внимание рукопашным боям, потому что сражение на улицах Вашингтона наверняка окажется кровавым и грязным. Интересно, удастся ли создать иллюзию полуразрушенных зданий, баррикад и заставленных машинами дорог. Неплохо бы для начала иметь представление о нынешнем облике столицы, которая вряд ли похожа на то, что показывали в кино по DVD.
Погруженный в мрачные раздумья, Дункан едва не пропустил легкого мерцания, но, к счастью, включились инстинкты. Он снизил скорость и высвободил магию, нащупывая ниточку чужой силы.
Кто-то наблюдал. Выжидал чего-то.
К черту все это.
Дункан остановил мотоцикл, слез с него, положил ладонь на рукоять меча.
– Если вам нужна помощь, то я могу ее оказать. Если хотите сразиться, я тоже не против. В любом случае кто бы там ни был, хватит уже беречь яйца, выходите!
– Мне нечего беречь, – улыбнулась всадница на пестром мустанге, внезапно появляясь, будто кто-то отдернул завесу. – Предпочитаю бить по ним особо ретивым, если потребуется.
– Я бы хотел оставить свои нетронутыми, – отозвался Дункан, разглядывая собеседницу примерно своего возраста и достаточно красивую, чтобы рука сама собой потянулась зарисовать высокие скулы, глубоко посаженные глаза и длинную черную косу до пояса.
– Возможно, я тебя не трону, только заберу твой мотоцикл, – усмехнулась незнакомка, раскованно держась в седле, из-за ее плеча выглядывали лук со стрелами в колчане.
– Не согласен, – покачал головой Дункан, почувствовал движение за спиной и швырнул сгусток энергии назад, с удовлетворением услышав сдавленный стон.
