– Отлично сказано, – поддержал жену Саймон и отсалютовал ей стаканом с пивом. – Давайте подумаем, каким образом снять любые возражения против предложения. Дочка, ты не хочешь пригласить Дункана на обсуждение?
– Э-э… – протянула Фэллон и метнула угрожающий взгляд на хихикающего Итана.
– Что я такого сказал? – растерянно спросил Саймон.
– Ничего, милый, – улыбнулась Лана, одновременно посылая с помощью магии Трэвису материнское предупреждение молчать. – Уверена, Кэти не захочет отпускать сына, который только-только вернулся домой. Лучше отложим обсуждение с ним до завтра. Так где находятся эти острова, дорогая?
– Сейчас покажу, – ответила Фэллон, доставая из сумки карты и расстилая их на столе.
Позднее, когда она спускалась в свою спальню, то ощущала себя гораздо спокойнее, благодаря поддержке родных, которые помогли найти часть ответов на возможные возражения. Единство – великая сила против несогласных.
Открыв дверь в комнату, Фэллон застыла на пороге: в кресле сидел Дункан и что-то рисовал. Заметив ее, он отложил альбом и встал.
– Долго же ты возилась.
– Я же не знала, что ты ждешь здесь. Мы с семьей прорабатывали детали переселения пленников на островные тюрьмы. Нужно было подняться и присоединиться к обсуждению. Хотя…
– Показалось странным появляться из твоей спальни. У меня сложилось ощущение, что если бы Саймон меня здесь застукал, то задал бы жару по полной программе. Но…
– Но… – согласилась Фэллон, заперла дверь и скользнула к Дункану.
Когда прибыли командующие баз, Фэллон задумалась, долго ли продержится атмосфера всеобщего ликования после того, как будет озвучена повестка совещания.
Избранная тепло приветствовала Мика и дернула его за косичку на виске, выкрашенную в ярко-синий цвет. Давно это приятель увлекся пижонскими прическами?
– Это эльфы подговорили, у них так принято, – пояснил он.
– Поверю тебе на слово.
– А оборотни почти все набивают татуировки своего животного как способ показать…
– Принятие наследия, – закончила Фэллон и осмотрелась, внимательно изучая колоритную группу собравшихся. – Как способ сделать заявление, что Уникумы не станут прятать присущую им природу. Мне нравится.
– Привет, – поздоровался Дункан, подходя к Фэллон и так многозначительно обнимая ее за плечи, что улыбка Мика тут же увяла. – Прикольный цвет. Маллик только что явился.
– Ясно, – кивнула девушка и оглянулась, высматривая наставника. – Не ждала его сегодня… – Вернув внимание приятелю, она заметила промелькнувшую в его глазах боль, ощутила ее, но до того, как успела что-то сказать, напряженный Мик уже сделал шаг назад и сдержанно проговорил:
– У меня дела.
– Нелегко чуваку приходится, – прокомментировал Дункан, когда они с Фэллон остались вдвоем.
– Тебе-то откуда знать? – она повернулась к нему.
– У меня есть глаза вообще-то. И я вижу, как он на тебя смотрит. Особенно это заметно, потому что я наверняка смотрю на тебя так же.
– Ты подошел, чтобы рассказать о прибытии Маллика или чтобы заявить на меня права?
– И то, и то, пожалуй.
– Ну ты и гад. – Дункан пожал плечами, ничуть не обиженный оскорблением. Фэллон же направилась к Маллику, прокладывая путь через толпу. – Ты решился оставить пчел без присмотра?
– Они прекрасно проживут, покамест я займусь делами здесь. Сердце подсказывает, сегодня тебе понадобится поддержка.
– Так и есть. Я рада, что ты решил посетить совещание. Наверняка найдется немало возражений на мое предложение.
– Дозволь осведомиться, что именно ты планируешь предложить?
– Хочу обсудить то, что увидела в Вашингтоне, не считая сражения. В домах тех, кто был облечен властью. Мы не станем такими же. – Фэллон подумала о синей косичке Мика, о татуировках оборотней. – Многие племена заявляют о себе, требуют уважения к наследию, просят услышать их. И все же…
– Их нужно объединить, дабы направить к высшей цели. Нужно огласить законы, иначе завоеванный мир рухнет вновь. Таково твое бремя, дитя.
– Значит, чем скорее я очерчу границы, тем лучше. Ты поддержишь меня?
– До скончания века пребудет с тобой поддержка моя.
Фэллон поймала взгляд отца, пока шла к большому столу, и кивнула. Саймон махнул Колину, обнял Лану, и они заняли свои места.
Остальные последовали примеру хозяев дома.
