Стояло раннее утро. Трапезный зал «Улья», кабака, располагавшегося на юго-западе столицы Пчелиного княжества, был практически пуст. Лишь один странник сиживал за крайним слева, угловым столиком, а именно огромный рыжеволосый воин, вчера вечером заявившийся в таверну и снявший себе комнату на ночь.
Невыспавшийся Богдан, хозяин «Улья», а по совместительству и его трактирщик, облокотившись на стойку, из-под полуоткрытых век сонной мухой наблюдал за рыжебородым богатырём, что спустился в трапезную, едва-едва начало светать. С одной стороны, седовласый корчмарь, коему недавно перевалило за шестьдесят, не прочь был ещё часика два помять бока на лежанке. С другой — громадный путник платил щедро, ждать не любил и, вообще, не вызывал какого-либо желания чем-то навлечь на себя его недовольство.
«М-дя уж!.. С такими громилами лучше не ссориться! Особенно в безлюдных местах. Здоровее будешь!..» — прокряхтел про себя повидавший на своём веку кабатчик, при этом покосившись на стоявший рядом объёмный куль с припасами, который могучий посетитель попросил приготовить ему в дорогу. Чужак явно собрался покинуть Пчелиную столицу ещё до полудня.
«Уезжает, и слава Велесу!.. — снова прокудахтал в уме седой трактирщик. — Одни неприятности от подобных ему детин. Такой себе на краюху хлеба не плугом аль пасекой зарабатывает. Несомненно ведь воин! Причём очень матёрый! Смерть с ним ходит рука об руку… Но башляет незнакомец, не скупясь, ентого не отнять…»
Между тем Ратибор, только что умяв на завтрак добро поджаренную свиную рульку, не спеша цедил охлаждённый пряный сбитень, которым славилась местная харчевня. При этом он машинально пробежался подушечками пальцев по двум кисетам на поясе: один был наполнен когтями и клыками обезьяны-людоеда, второй сущности колдуна Зоривеса; другой — когтями и клыками йотуна Снежка, старого знакомого «рыжего медведя». Ратибор лениво размышлял о том, как ему всё-таки лучше поступить: ехать сразу к Благане, дабы поинтересоваться у старой ведуньи, поможет ли она ему в противостоянии с Урсулой, аль всё же сразу в Мирград отправиться. Разведать, так сказать, обстановку. Дюжий ратник отдавал себе отчёт, что в этот раз так, как он привык, то есть зайти через парадный вход, вышибить дверь и посворачивать всем ворогам бошки, у него вряд ли выйдет.
«По крайне мере в одну моську переть напролом тяжеловато будет… — неторопливо кумекал про себя Ратибор. — Надо бы сперва изнутри кое-что разнюхать: численность окопавшихся в граде вражин, ситуацию в целом, царящие в народе настроения. Ну а затем заручиться поддержкой недовольных правлением Лютеги ватажников и горожан, кои наверняка имеются, причём в немалых количествах! В общем, сработать нужно тонко… То есть именно так, как ты действовать и не умеешь, рыжий балбес!..»
В этот миг дверь в трактир открылась, и в зал вошёл Торчин, вчерашний знакомец Ратибора по драке. Бегло оглядев трапезную, уже нарядно одетый по званию воевода заприметил в углу рыжебородого богатыря, довольно хмыкнул, обернулся и почтительно произнёс кому-то на входе: — Он здесь. Как мне наши ищейки и доложили.
— Отлично! Проследи, чтобы нам не помешали, — властно раздалось с порога харчевни.
— Будет сделано, владыка, — Торчин зыркнул на шесть крепких дружинников, зашедших следом за ним в корчму: — Так, ты и ты, на входе мнётесь! Никого не впускать, не выпускать без государевой либо моей указки! Ясно? Хорошо. Теперь вы двое — топаете наверх; проследите, дабы со второго этажа нас никто не потревожил. Ну и Милонег с Беляем остаются со мной и правителем; маячите недалече и внимательно наблюдаете в первую очередь за рыжим чужаком. Тот горяч, норовист, что угодно отчебучить может! Посему ухи востро и моргалики на макушке!..
Распределив попарно на позиции своих бойцов, затем Торчин уважительно придержал входную дверь, впуская внутрь неброско, но крайне добротно одетого русоволосого мужа лет пятидесяти.
У корчмаря глаза на лоб полезли от осознания того, кого сейчас попутным ветром принесло на порог его харчевни.
— Государь!.. — не удержавшись, изумлённо ахнул тут же низко склонившийся Богдан, всю сонливость которого как ветром сдуло ещё при появлении в заведении княжеского воеводы. — А я ведь Параскею не будил ещё; окромя кабанчика, медовухи да сбитня с квасом и нет ничего готового…
— Вот кваску, мил человече, будь добр, и плесни мне в кубок! — Годислав, правитель Пчелиного княжества, не спеша подошёл к стойке, взял из трясущихся от волнения рук трактирщика кружку, тут же им наполненную, а после взглянул на котомку с припасами, прищурился и поинтересовался: — Намылился куда, Богдан?
— Ента я не себе собрал! — тут же выпалил невесть чего испугавшийся корчмарь, про себя с тревожно-радостным удивлением отметивший, что князь знает его имя. Только вот хорошо это или плохо, пожилой кабатчик не ведал. — А вон ему! Ему наготовил! В путь-дорогу! — Богдан ткнул дрожащим указательным пальцем в сторону молчаливо восседающего Ратибора, продолжавшего всё так же невозмутимо цедить пряный напиток.
— Да что ты? — князь несколькими глотками осушил чарку с квасом, поставил опустевший сосуд на стойку, а после задумчиво сдвинул брови. — Любопытно… А я как раз к нашему гостю на разговор и пожаловал. Жбанчик медовухи нам принеси ещё, старче, будь ласков.
— Как скажете! Я мигом! И оглянуться не успеете! У меня лучший хмель в княжестве! Не считая, конечно, ваших личных хранилищ в тереме, властитель!.. — смешно затараторил Богдан, про себя поражаясь тому, что Годислав пришёл столь ранним утром в его заведение, к какому-то неизвестному головорезу на беседу. Невиданная честь для странствующего незнакомца. Обычно ведь бывало совсем наоборот: к князю приводили кряжистые дружинники тех, кого правитель желал лицезреть лично.
Тем часом Годислав подошёл к столу, за которым восседал Ратибор, и, быстро обежав того цепким взором, спокойно проронил: — Я присяду? — чем окончательно добил Богдана, чуть не рухнувшего под стойку от удивления, ибо трактирщик за всю свою долгую жизнь ни разу не слышал, чтобы князь спрашивал у кого бы то ни было разрешения присоединиться к завтраку. Впрочем, подобное поведение государя поразило не одного корчмаря; у Торчина, замершего недалече от Годислава, как и у притулившихся позади воеводы Милонега с Беляем, также отпали челюсти от изумления; столь необычная, крайне уважительная манера держаться правителю Пчелиного королевства явно была не свойственна. По крайней мере, при обращении к не равному себе по положению и родовитости.
— Падай, — Ратибор милостиво кивнул на стул напротив. — Коли мест больше нет.
— Да как ты смеешь так с князем балакать!.. — взорвался было вышедший из себя Торчин, но обернувшийся Годислав прожёг воеводу гневным взором, мигом заставив заткнуться. После чего государь плюхнулся на предложенный собеседником стульчик. Подождав, когда трактирщик расставит на столе две кружки и кувшин с медовухой, властитель окрестных угодий собственноручно разлил душистый хмель по чаркам. Затем он подвинул один кубок Ратибору, из второго отхлебнул сам, прямо посмотрел на «рыжего медведя» и произнёс:
— Только вчера к нам приехал, а сегодня уже уезжаешь?
— Есть такое, — допив свой сбитень, проворчал «рыжий медведь», не преминувший опосля сграбастать в могучие лапищи и предложенную кружку с медовухой. — Дела не ждут.
— Как ты, поди, уже уразумел, я Годислав, правитель нашего, обожающего медок, княжества, — промолвил хозяин здешних земель.
— Ратибор, — представился в ответ огневолосый великан. — Будущий владыка Медвежьего царства.
— О как! Значит, мы практически на равных! — князь улыбнулся уголками губ и, проигнорировав удивлённое хмыканье Торчина, продолжил: — Рад, что у нас с самого начала завязалось столь откровенное шушуканье. Но позволь кое-что уточнить: я правильно понимаю, ты ведь тот самый знаменитый Ратибор, лучший витязь Мирграда? Коего учинившие переворот супостаты отдали в рабство своим заморским союзникам?
— Допустим, — нехотя буркнул дюжий ратник, не любивший, когда незнакомцы бередили его старые раны. До сих пор обильно кровоточащие.
— Планируешь, значит, косолапый трон себе забрать, сначала передавив всех вражин? — Годислав пытливо буравил взглядом чемпиона Кузгара.
— Планирую, — пожав могучими плечами, не стал увиливать от ответа Ратибор. — По праву!
— Это по какому же? — Годислав ехидно ухмыльнулся. — Насколько знаю, ты не княжеских кровей, то бишь Святославу не родственник…
— По праву кровной мести! И по праву сильного! — вспылил рыжегривый витязь. — По тому самому, по которому твой прадед взял себе трон! А прадед Свята — завоевал свой! Или ты серьёзно считаешь, что все князья, а особливо их предки, изначально уродились высокородными баринами? Ха! Не смеши мои чёботы! Вы ими, то бишь задава́ками голубых кровей, стали благодаря своему положению, добытому в прошлом вашими пращурами с помощью хитрости, наглости, рек крови да вострого булата!.. А то и подлого обмана довеском! Посему давай мне, более на балалайке по ракушкам не играй про родовитость и прочую подобную чушь! Все люди поначалу были равны друг другу. Ну а то, что со временем кто-то вырвался вперёд… Так ента никогда не поздно подравнять ещё разик! Ежели, конечно, силёнки имеются!..
— Государь!.. — еле сдерживая эмоции, прошипел сквозь зубы Торчин, положивший ладонь на набалдашник рукояти меча. — Позволь мне заставить замолчать этого…
— Не позволю. И придержи язык! Ещё раз влезешь в разговор — разжалую до десятника! — вскипел уже в свою очередь Годислав. Затем князь, даже не обернувшись на тут же замолчавшего воеводу, задумчиво поглядел на Ратибора и пробасил:
— Твоя правда. Так всё и есть на самом деле. Ну а с силушкой у тебя, как слыхивал, ого-го, на десятерых с лихвой хватит! В общем, я препятствовать не буду. Поступай как знаешь. Как сердце велит. Да и обычай кровной мести никто не отменял, тут ты снова прав. Я только одного не могу понять, — Годислав пытливо уставился на Ратибора. — Зачем ты спас моего сына⁈
— Эм-м… Не понял⁈
— Вот и я никак не могу уразуметь! — князь внимательно зыркал рыжегривому исполину прямо в очи. — Ты, когда Воисвета из плена вытаскивал, знал ведь, что он моя кровинушка? Наверняка знал! Соответственно, ведал, что за его спасение можешь прийти ко мне и требовать чего хошь! Однако ты собрался нонче отчаливать прочь, так и не заглянув в мой терем! Зачем же тогда надо было так рисковать жизнью, коль не ради награды?..
— Во-первых, — Ратибор прямо смотрел на государя в ответ, — мне, ежели честно, было глубоко чхать на то, чей Воисвет сынишка! Я бы вызволил мальчишку из заточения, даже если бы он был отпрыском простого цирюльника, конюха аль башмачника. Да, не скрою, я знал, что он твой наследник. Да, это внесло определённую изюминку в миссию по его освобождению. Но повторюсь: я бы влез в данную передрягу в любом случае. Ибо с ночными оленями у меня свои, давние счёты. Ну и оставлять деток в беде я не приучен!..
— Пускай так, пускай! Но далее-то⁈ — недоумённо повёл плечами Годислав. — Коль уж светляки на небе сложились в столь благосклонную завитушку, после того как приволок сынка к отчему дому, почему бы не попросить его влиятельного батьку, то бишь меня, о какой-нибудь услуге, помощи там, аль хотя бы о банальном сундуке с золотишком⁈ Тебе ведь явно лишним не будет ничего из только что мной перечисленного, ась⁈ Тем более в свете твоих грандиозных планов!..
— Я с протянутой рукой ни пред кем стоять не собираюсь, будь то хоть князь, хоть Перун со Сварогом и Велесом, вместе взятые! — рыкнул в ответ на полкабака Ратибор. — Да и вообще, сынишка — твой? Твой. Соответственно, это уже твои проблемы, как найти и отблагодарить его спасителя!
На минуту в «Улье» настала оглушительная тишина. Правитель Мёдограда и «рыжий медведь» буравили друг дружку пасмурными взорами.
— Хм!.. Я думал, что знаю людей. Оказывается, не очень хорошо, — наконец обронил Годислав, после чего озадаченно забарабанил пальцами по столу и первым отвёл взгляд от очей Ратибора. — Собственно, я тебя сам и нашёл. И моя благодарность за возвращение единственного сына не знает границ. Советую воспользоваться моментом, — князь вопросительно поднял брови. — Если нужда какая есть, глаголь. Всё, что в моих силах, сделаю. Не сомневайся. Помочь там с завоеванием престола, например! Ента я тебе сейчас как бы отнюдь не тонко намекаю…
— Медвежье седалище я без участия других княжеств себе отвоюю! — тут же гаркнул в ответ Ратибор. — А вот опосля и взаправду может помощь твоя потребоваться.
— Вот и славно! — Годислав аж засиял. — Ну а далее предлагаю продолжить обсуждение уже в княжьем тереме, за справным застольем! Заодно отметим возвращение Воисвета! Прошу, будь моим гостем! Палаты я тебе выделю не хуже своих!..
— Ты же знаешь, что я спешу, — Ратибор скривился. — Дела…
— Никуда не убегут твои дела! Больше двух лет ждали и уж ещё пару-тройку деньков обождут, поди!.. — недовольно вскинулся Годислав. — Или ты обидеть меня хочешь? Представляешь, какая молва в народе гулять будет, коли ты сейчас отчалишь из града? Мол, князь не то что за спасение не отблагодарил, а даже в дом не пригласил того славного воина, что воротил в родные пенаты единственного наследника!
— М-м-м… — «рыжий медведь» могучим глотком допил кружку с медовухой, а после задумчиво почесал макушку. — Даже не знаю…
— Воисвет очень просил задержать тебя хоть на денёк-другой, — негромко произнёс Годислав. — Прикипел к тебе сын душой. Только о рыжебородом витязе и балакает. В крайне восторженных тонах. Посему прошу, погости у нас хоть недолго. Нехорошо ента, вот так, втихушку уходить. Не по-людски! Ты ведь с ним даже не попрощался.
— Ну ладушки, — Ратибор слегка смутился. — Если недолго, то можно.
— Конечно, недолго! — государь расплылся в радостной улыбке. — Совсем недолго!..
