– Это правильно, – похвалила внука Ольга. – Только резать не всегда обязательно. Обратно ведь не пришьешь.
Они сидели на открытой площадке, откуда открывался захватывающий вид на зеленые просторы, окружающие Киев.
– А зачем пришивать? – пожал плечами Владимир. – Отрезал и ладно.
Ольга покосилась на него.
– Лишь бы не по живому, – обронила она.
– Почему?
– Жизнь Богом дана. Отнимать ее – значит против Бога идти.
Владимир подумал-подумал и спросил:
– А какой бог правильный, бабушка? Христос твой? Или отцовские боги?
– Бог ничей, – ровным голосом пояснила Ольга. – Мы все его создания, поэтому он наш господин, а не наоборот.
– А почему ты христианкой стала? – пожелал знать Владимир.
– Потому что живу в соответствии с заповедями Христа. Например, он заповедал любить врагов наших, и я… – Ольга заговорила медленнее, потому что теперь ей приходилось преодолевать внутреннее сопротивление души, знающей, что врать нехорошо. – И я тоже стараюсь, – закончила она, чувствуя, что краснеет.
Но Владимир ее уже не слышал.
– Гляди, – показал он. – По дороге вестники скачут. Торопятся. Коней загнали совсем…
Нахмурившись, Ольга стала спускаться вниз. Вскоре всадники въехали в ворота. Это были дозорные из восточных пределов. Они были такими запыленными, что казались обсыпанными землею. Темные лица покрылись светлыми разводами пота. Они привезли с собой пленника, который скакал со связанными под лошадиным брюхом ногами. Он был молод, космат и так тощ, что хоть ребра на теле пересчитывай. Вся одежда на нем – только драные кожаные штаны, узкие в щиколотках.
– Половец, что ли? – спросила Ольга.
– Нет-нет! – испугался человек. – Я русич, княгиня. В рабство попал. Бежал от печенегов в степь. Три года таскали за собой на аркане. Опостылели.
Он не знал, что Ольга больше не княгиня. Впрочем, в отсутствие Святослава Киевом по-прежнему правила она. Во всяком случае, присутствовала на советах, принимала бояр и распоряжалась городской казной.
– Зачем вы его привезли? – спросила она у дозорных, придерживая за плечо Владимира, норовящего подойти к пленнику поближе.
– Он говорит…
Перебив ратника, худой человек в половецких штанах выкрикнул:
– Степь идет на Киев. Тьма-тьмущая. Где войско пройдет, там травы больше нет.
– А ты, значит, быстрее коней бегаешь? – спросила Ольга.
Леденящий страх уже разливался по ее жилам. Она сразу поняла, что человек говорит правду, но на самом донышке ее сердца теплилась надежда, что она видит перед собой сумасшедшего, проходимца или же лазутчика, посланного для того, чтобы смущать умы киян.
– Печенеги Чернигов берут, – был ответ. – Потом ваш черед.
Надежда в сердце Ольги угасла. Ей казалось, что ее ноздри улавливают горький запах гари, доносимый ветром из степи.
– Что стоите? – крикнула она гридням, окружившим пленника. – Совет созывайте. И воевод – всех, какие есть.
– Одни сотники в Киеве, – тоскливо напомнил старший гридень. – Все войска Святослав увел.
Люди, находившиеся во дворе, потрясенно умолкли.
Забравшись на сторожевую башню, Владимир взялся за бревна обеими руками, подпрыгнул и повис, лежа грудью на ограде.
– Осторожней, княжич, – попросил сторожевой воин, не посмевший прогнать неожиданного гостя. – С меня голову снимут, если что.
– Не боись, – весело посоветовал ему Владимир. – Я ловкий.
– Тут посторонним не положено.
– Я не посторонний. Скажи лучше, как этот вал насыпали? Лопатами землю гребли?
Стражник тоже перегнулся, глянув вниз.
– Нет, княжич. Сбивали клети из бревен, а потом уж туда землю носили мешками. Я тоже руку приложил. Ров копал.
Проследив за движением его пальца, Владимир равнодушно отвернулся и стал смотреть на дорогу, ведущую к воротам. К мосту приближалась ватага коробейников, едва заметных из-под своей поклажи. За ними следили смерды, высунувшись из своих землянок, понарытых вдоль дороги. Были тут и убогие хибары, которым не хватило места внутри городских стен. Там и сям горели костры, стучали топоры, пищали малые дети. Еще дальше виднелись стада на пастбищах.
– Что это они? – пробормотал стражник, оставшийся рядом с Владимиром, чтобы поддержать его в случае чего. – Ополоумели?
С той стороны, куда клонилось солнце, мчались, раскачиваясь, возы, перед которыми бежали упряжки, нещадно стегаемые кнутами. Один воз, налетев колесом на камень, с грохотом опрокинулся, рассыпая бочки. Лошади, не в силах остановиться, поволокли разваливающийся остов по пыли.
Другой воз с ходу влетел на мост, развернулся поперек и перегородил путь тому, что ехал следом. Кони, запутавшись в постромках, дергались из стороны в сторону и пронзительно ржали. Из разодранных мешков поднималось облако мучной пыли.
Что так напугало купцов, которые везли товары на торги?
– Печенеги! – донеслось до ушей Владимира. – Уже близко!
– Затворяй ворота! – надсадно заорали у подножия башни.
– Стой! Стой! – заголосили возчики. – Вы что творите, стервецы? Не бросайте на погибель.
