Она замерла на полушаге, полусогнувшись. Интересно: большинство туземок уже на этой стадии знакомства начинают негромко подвывать и канючить. А эта — молчит. Типовая реакция отсутствует — может, просто дура?
– Ладони на затылок.
Реакция нормальная. В смысле — никакой. Пришлось щёлкнуть палочкой по ручке на грудке. Дернулась, глаз не поднимает, медленно отводит одну руку, потом, после паузы, с затянутым, прерывистым вздохом — вторую. И замерла. Со стороны похоже, что она руками голову от побоев закрывает.
Забавно: набрав определённый жизненный опыт, можно, наблюдая за движением, которым женщина открывает свои соски для стороннего наблюдателя, сделать далеко идущие выводы о её духовном, интеллектуальном, семейном, сексуальном… состоянии. Сцена из «Свидетеля» с Генри Фордом и Келли МасГиллис построена без слов. Только одно движение. И пауза, наполненная намерениями и ожиданиями.
Не важно что — лишь бы срывали. Хотя мода на топлес и здесь всё опошлила.
«Сказать руками»…
– Дорогая, я узнал новую ролевую игру. Вообрази — мы глухонемые. И вот я руками, изображая карася в ходе икрометания, довожу до твоего сведения…
Но иногда интереснее, чтобы и она сама что-нибудь делала.
– Локти развести, голову выше, плечи назад, спину выпрямить.
– Ай!
Щелчок дрючком по лопаткам несколько улучшил осанку. Я за последние месяцы столько навозился со строевой со своими ребятами, что исправление стойки идёт чисто автоматом.
– Не сутулься.
– Я… Я не могу. Я… Они все… говорят — дылда. Оглобля. Насмехаются. Я привыкла… ну… чтоб пониже…
Знакомо. Далеко не всем мужчинам хватает самоуверенности смотреть на свою женщину снизу вверх. В геометрическом смысле.
Маловато среди нас, мужиков — Наполеонов духа. А уж Суворовых…
Дальше начинаются жизненные трагедии.
У моих знакомых как-то разводились родители. На суде супруг обосновал причину развода после тридцати лет семейной жизни:
– Мы ж молодыми поженились. Она тогда маленькая была. Я расти перестал, а она всё прёт и прёт. И глядит сверху… Жирафа. Да сколько ж можно! Всё, дети выросли, хватит.
«У кого что болит — тот про то и говорит» — русская народная мудрость. Но почему «болит» социально-биологическая абстракция в геометрической проекции? Хомосапиенсы, однако…
– Оглобля… Ты думаешь, кривая оглобля лучше прямой?
Загрузилась. Ага, дошло — выпрямилась. Ну вот, и грудь появилась. Хотя, конечно… Но это дело наживное. А что у нас сзади? А сзади у нас… ничего. В таких случаях прописывают нагруженные приседания с выпадами. То-то у фехтовальщиков на средневековых рисунках всегда оттопыренные попки. Наши-то думают, что это — от ориентации, а на самом деле — от боеготовности. Хотя, конечно, одно другому не противоречит.
– Ну-ка пройдись. Вон до той берёзы.
Мда, ходить не умеет. Ведь сказано же: «нога свободная от бедра»! Вот моя Трифа, когда она в коротенькой сорочечке по опочиваленке…
А вот это интересно: дошла до дерева, согнулась и уперлась. Руками — в ствол, лбом — в руки. И ноги расставила.
Вывод: продвинутый экземпляр — подавляющие большинство аборигенок знакомы только с классикой «миссионерства». А у этой — есть специфический опыт общения с особями противоположной гендерной принадлежности в походно-полевых условиях. Или — детских игр на природе.
Ножки — ничего. Стройные. И — длинные. Это позволяет сформулировать самому себе причину моего инстинктивного внимания к данной особи.
Причина, естественно, во мне самом: «человек — мера всего сущего». Человек здесь — я, и я — расту. Каждый год по 10–12 сантиметров. Мышца спину держит, хотя, временами, утомляет. Плечи так это… прилично развернулись, бицепсы… ходить ещё не мешают, но уже — не намёк на мочалку. Морда лица поширела — челюсти раздались. По зубу мудрости с каждой стороны. Очень выросли ладони. Лапки у меня — крепенькие. Регулярные тренировки для моих ножиков — дают результат. Как раз для массажа… вторичных гендерных признаков женских особей.
Ручёночки вытянулись. Для штангиста — плохо, для боксёра — хорошо. Для меня…? — Насколько мозгов хватит применить. Нос перестал картошкой в небо торчать. Такой… приличный носяра сформировался. С очертаниями. Ну и… остальное растёт. В соответствии с носом. Конечно, до Ноготка мне далеко. Вот у него… И что интересно: у него нос — так сломанным и остался.
Про свои длинные стройные ноги я уже грустил? Что мои кавалеристы на них шипят? Так тоже растут! И создают проблемы в общении с женщинами. Нет, я понимаю, что рост в постели не имеет значения. Но до постели ещё довести надо! А в здешних, «святорусских», антисанитарных условиях…
То — мокро, то — пыльно, то — грязно, то — неровно. Мухи летают, козявки скачут, скоты всякие… следят. В смысле — оставляют следы своей жизнедеятельности… И куда? По глупым селянским легендам?
– Ах-ах! А пойдёмте на сеновал! Там мя-я-гко…!
