Скачок качества — по глазам бьёт! Но лучше всего сказал Фарадей:
«Сравните блеск золота и серебра и еще большую яркость драгоценных камней — рубина и алмаза, — но ни то, ни другое не сравнится с сиянием и красотой пламени. И действительно, какой алмаз может светить как пламя? Ведь вечером и ночью алмаз обязан своим сверканием именно тому пламени, которое его освещает. Пламя светит в темноте, а блеск, заключенный в алмазе, — ничто, пока его не осветит пламя, и тогда алмаз снова засверкает. Только свеча светит сама по себе и сама для себя или для тех, кто ее изготовил».
Вот такие «алмазы» начали произрастать в моём хозяйстве в немалом количестве.
Я освободил Домну от полутонны ненужного уксуса. Из этих… жидких отходов — получил где-то 200 кг стеарина. В конечно счёте — 2000 свечек. Мы делали довольно большие — «четвериковые» свечи. Которых на фунт — 4 штуки.
На самом деле — они все были разные. 20 разных партий. И по деталям технологии изготовления стеарина, и по фитилям. Одни — чуть хуже, другие — чуть лучше. Но это ж не сальные свечки! Совсем нет.
Некоторое время я просто наслаждался. Входишь в дом, а там… Вот оно! Моё… произведение. Горит — чисто, светит — ярко, пахнет… — не пахнет.
Потом начал хвастаться: Акиму десяточком поклонился. Марьяше пяток на Новый год подкинул. Типа: чтобы сестрица-красавица — глаза за рукодельем не портила. Ближникам своим, Трифе — в первую очередь — она много времени с книгами да с берестами проводит…
Тут меня поймала Домна:
– Ты… эта… люди бают… свечи какие-то… дай попробовать.
– Домна… Да я ж думал — ты после той лампы… всякие игры мои с огнём…
– И чего? Ты их с моего уксуса делал. А я в поварне дерьма какого — не держу. Ежели не изгадил — свечи должны быть… гожии. Давай.
Теперь мои свечки распространились и в места общественного пользования: поварню, пральню, баню, училище… Горшеня довольно быстро сварганил кучу разных глиняных подсвечников. Некоторые были довольно забавны: трёхглавый, воющий на луну, князь-волк довольно долго стоял на моём столе. А двусвечник «девушка с коромыслом» фотографически напоминал Елицу. Э-эх… как-то она там…
Ещё больше я был удивлён, когда Хохрякович, пообщавшись с очередной группой прохожих купцов, сдавленно выдохнул:
– Они… эта… свечей хотят. Всех.
– Погоди. А как же… Иваново братство… монополия… свечки-то… не такие…
– А им — пофиг!
«Жизнь многих людей в России была бы совершенно невыносима, если бы не повсеместное неисполнение законов». И это — правда!
Хотя… не надо абсолютизировать беззаконие. Даже в России. Иваново братство работает с воском и восковыми свечами. Стеариновые свечи, как и сальные, под монополию не подпадают.
Было начало марта, последние гужевые обозы спешили добраться до своих мест до ледохода. В вотчине сошлись в один момент 4 обоза, десяток купцов. Тут я опять прогресснул нововведение: устроил товарный аукцион. Ещё не Чикагская товарная, совсем не фьючерсы, но…
Мы подсадили «провокатора», купчики оказались азартными… весь лот — пять партий по 80 штук — ушёл аж со свистом. Когда обиженные проигравшие начали выговаривать победителю, какому-то основательному мужичку из Мурома, тот, зажав под бородой рукавицы (положить рядом он не рискнул: люди незнакомые — попятят) загибая пальцы, невнятно, но вполне толково объяснил:
– Горит ярче — раз, вони нет — два, под солнцем не плывёт — три, рук да одежды не марает — четыре, не коптит — пять, диковинка — шесть. Цена против сальной — в шестеро. А я взял — втрое. И хто тут дурень?
После такого разъяснения сразу стало ясно: дурень здесь — я. Что, впрочем, уже привычно.
