Будут кушать, пить, носить, обувать… восхищаться, завидовать, хвастаться… Потреблять. И — платить. Мне.
Я на этом, не знаю пока на каком, товаре разбогатею. И стану строить повсеместно белые избы. От широты своей души. И для диверсификации капиталовложений.
Не дадут.
Состояние такого размера не имеет права на существование. Как только уровень накопленных ресурсов — проще: моя кучка серебра — станет выпирать среди аналогичных… кучек — придут и отберут. Не важно — какого размера кучка. Важно — больше аналогичных в этом ряду. Для каждого ряда — свой потолок. Сию-местный, сию-временный, сию-сословный.
Крестьянин на арабском скакуне… — отдай.
Это Микула Селянинович с Вещим Олегом торговаться мог:
Так это торг в раннефеодальные времена! Человека, который, просто потолкавшись, тысячу мужиков уложил:
С нормальным смердом… Хорошо, если хоть что заплатят. А то просто… «ума вложат», «чтоб знал своё место».
Разбогатевший кучик… Позволят вклад в церковку сделать. Домишко, не круче, конечно, боярских теремов, но приличный. Разница… Только по площади подворья — в 4 раза. В Новгороде хорошо видны старые, ещё Рюриковых времён, боярские дворы — 1200–1500 квадратных метров. И всякие остальные — 300–400.
Бабе-купчихе дозволят платок шёлковый по праздникам одевать. Только платок! Платье, или, там, чего из парчи…
– А ты, паря, не зазнавши ли? Не вровень ли с князем метишь? Чести его умаления желаешь?
Да, будут, временами, и на «Святой Руси» богатые люди. Приходит как-то Иван Грозный к Сергею Поганкину и говорит:
– Серёга, я придумал способ очень быстро разбогатеть!
– Прекрасно, Ваня, но у меня ты уже занимал.
– Дай денег, Серый! Хуже будет.
Сергей подумал и дал. И помер в своём дому своей смертью. А последний его потомок — в 18 веке, завещав огромное состояние церквям и монастырям. А то хуже было бы.
Ограничение на размер состояния касается не только смердов и купцов, но и бояр.
Зачем светлому князю с дружиной в триста голов — боярин с сотней бронных гридней? Может, чего задумал худого? Что-то он многовато имеет… Поруб, застенок… Опала — за счастье. Отобрали, поделили. «Заплатил? — Спи спокойно».
«Никто не может быть богаче короля». Эта фраза звучит на французском в «Анжелике», но идея — общемировая.
А в цифрах? Вот Смоленское княжество. Годовой доход — несколько тысяч гривен. Пусть 10 000. Годовой доход боярской семьи — пара-тройка сотен. Пусть 1000. Это мой потолок. Уже на этом уровне нужно интегрироваться в систему, нужно постоянно и убедительно доказывать свою лояльность. Законопослушность, личную преданность, благочестие и христолюбие… Нужно присутствовать на утренних княжеских выходах, отстаивать на литургиях, поминовениях, ектениях и сорокаустах, нужно выглядеть неопасно, а лучше — дружелюбно. Нужно подтверждать своё восхищение и преклонение перед «лично товарищем князем» конкретными делами… Лучше — социально-ориентированными:
– А построй-ка, братец, левый притвор к нашей церковке Иоанна Богослова.
– Государь! Столь яркое проявление твоего благоволения ко мне недостойному… Почту за величайшую честь!
Если мой кошелёк — кошелёк князя… если его там всегда ждут и превеликим удовольствием… по всякой нужде государевой и даже и без намёка… уловивши лишь флюиды намерения… если моя киса перед княжеской дланью, как шлюха перед богатым клиентом — всегда в растопырку до донышка…Тогда, пожалуй, и до 2–3 тысяч годового дохода позволят.
А потребность у меня…
Прикинем оценку. На «Святой Руси» 700–800 тысяч дворов. Сейчас новое «белое» подворье я ценю в 15 гривен. Если по уже готовым работать, с их худобой и припасом, с ограниченной перестройкой уже существующих… Нет, ниже 7–8 гривен себестоимость никак не опустить. Цена проекта «Русь белопечная» — от 5 миллионов.
Страшновато. Но не запредельно.
