Есть целый набор ритуальных действий: движений, мимики, слов, междометий… без уместного употребления которых ты — не купец. Закатывание продавцом глаз при одновременном вздымании в небеса обеих рук — имеет один смысл, при вздымании одной правой — второй, при руках, сложенных на животе — третий.
Из самого простого: кто из попаданцев может сделать правильное «рукобитие» как подтверждение сделки?
Можно сравнить с переходом от социализма к капитализму в начале 90-х годах. Тогда «капитаны советской индустрии» сильно удивлялись:
– У нас же прекрасное производство! Мы же делаем великолепные, нужные вещи! Почему их никто не покупает?!
– Вы умеете делать, но не умеете продавать. Поэтому ваше предприятие закрывается. А делать и получать деньги, кушать, жить — будут другие.
Попандопулы торговать не умеют. И я — в том числе. Поэтому иду на поклон к профессионалам, которые умеют.
Большинство попаданцев как-то… стыдятся? Стыдятся учиться у туземцев. Я для своей гордости — стыдного здесь не вижу. Бесстыдный я.
Если у меня вопросы по сельскому хозяйству — спрашиваю Потаню и Хрыся, если по делам военным — есть Ивашко, Артёмий, Аким… По делам торговым у меня Николай. Я его расспрашивал, просил выучить помощников себе. Он и выучил Хохряковича. Ещё у меня в Елно «коростель» сидит. Но этого — мало. Николай сейчас в Смоленске наши основные товары продвигает. А мне тут крайне не хватает профессиональных продавцов.
Снова у меня «нестандарт». Видел попаданцев, которые искали мастеров: ювелиров, плотников, кузнецов… воинов, матросов… Но чтобы торговцев… Не бизнес-партнёров с готовой «торговой империей», а — нормальных продавцов…
Торговую сеть приходиться создавать самому. А как?
Есть две основные торговые стратегии: фактория и коммивояжёр.
В первом варианте продавец сидит на месте, а покупатель к нему приходит. Во втором — наоборот.
«Фактории» у меня в есть. Но этого мало! Надо идти к потребителю, надо посылать бродячих торговцев, коммивояжёров. По-русски — офеня.
Цена вопроса… Приличного «кирпичника» «альф» «строит» за три месяца, приличного гончара Горшеня «выпекает» за год. Приличный торговец… Николай сказал — всю жизнь.
Это — явная туфта. Он же сам ещё не помер, а уже торгует — вся жизнь не прошла!
Наверное, я не дожал Николашку. Но он мне нужен в стольном городе. А здесь учить некому. Не арифметике и основам бухучёта — «двойную итальянскую запись» я сразу внедрил. А вот — «тактика поведения при сделке»… Мастеров-торговцев нет, и как их быстро вырастить — не знаю.
Когда этот новгородец, явно обладающий профессиональными навыками и умениями, попросился у меня в офени — я сразу согласился. Предполагалась дать ему лодочку, пару парней в помощь и в обучение, загрузить нашими товарами: мазью, смолой, полотном, прясленями, глиняной и деревянной посудой, деревянной черепицей… и отправить вниз по Угре. Посмотреть-потолковать о хлебе, о доброй худобе, о надобности в трубных печках… «пощупать воз».
Конечно, я прикидывал вариант с его побегом. «Ушёл и не вернулся» — риск очевиден. Тем более, что в «Святой Руси» сыск татя идёт, обычно, только внутри волости. Уйдёт в Черниговские, Суздальские, Новгородские земли… фиг достанешь.
Против вступились традиции литературного попадизма: почему-то не воруют у попадунов. Наезды — сколько угодно. Всякие вороги, драконы, злыдни… — постоянно. А вот чтобы свои слуги-приказчики просто по мелочи…
Да и то сказать, во-первых: а с чего ему бегать? Он же сам ко мне пришёл. Силком никто не тащил, живёт нормально, кушает хорошо.
Во-вторых: где Угра, а где Новгород. В одиночку по Руси не ходят, местные вообще дальше 40 вёрст не бывают.
В-третьих, чего ради? Товар в лодочке простой, много за него не выручишь, на троих делить…
Вроде бы, резона нет. А вот то, что он может попытаться уйти не только с данным ему товаром… не предусмотрел.
– «Состояние семейное»? Правду знать хочешь?! Ха-ха-ха! У меня такое состояние…! Тебе, хрен плешивый, только слюной захлебнуться! У меня баба знашь кака! У тя во всей вотчине такой нету! Она такая… белая! Мягкая! Она у меня вся…! При всём! Л-ласковая! Ж-жаркая! Глаз не поднимает, рта не раскрывает! Скромница! Пока до постели не доведёшь. А вот в постели! У-ух! Это не твоя… уродина корявая, жилами перевитая, колючая… будто терновый куст. А у моей-то… А запах! М-м-м…! Бабой пахнет…
Я перевёл взгляд в тёмный угол застенка, где скорчившись на полу, пристёгнутая за шею к бревну у земли, с отведёнными назад руками в наручниках, на коленках стояла Елица. Она до предела вывернула голову через плечо, неотрывно глядя в спинку кресла. На котором человек, час назад рисовавший ей волшебное будущее в форме счастливой семейной жизни, хвастливо уничтожал её мечты.
– А на что ж тебе Елица? Коли у тебя жена уже есть.
