И подписал письмо так:
Легко представить, как переволновалась Май. Она не видела сына уже больше двух лет. Раулю предстояло учиться в Анн-Арбор еще два года. Он вернулся в Стокгольм лишь весной 1935 года. По-шведски он говорил теперь с сильным американским акцентом. Поездка вызвала в нем противоречивые чувства. Он рассказывал дедушке:
— Быть может, это недостойно, но порой я думаю о том, как все-таки мала и незначительна моя страна и как велика и удивительна Америка. Самое прекрасное в Америке — то, что американцы — народ независтливый и немелочный. Подумать только, как много неприятностей мы, шведы, доставляем себе и другим своим пессимизмом, а надо быть оптимистами!
Густав вернулся к своей мечте — создать собственный банк, теперь — вместе с Раулем.
Густав сообщил, что договорился об устройстве Рауля на работу в одной южноафриканской компании.
— Я, как и всегда, очень благодарен за заботу обо мне, — ответил Рауль, чувствуя себя в долгу перед дедушкой. Он мечтал о настоящем деле, но работа в Южной Африке разочаровала его: он выполнял лишь скучные и неинтересные поручения.
Тогда Густав подыскал Раулю место в одном из банков в Хайфе, портовом городе Британской Палестины.
По дороге туда Рауль навестил дедушку с бабушкой: Густав вышел на пенсию и жил на Французской Ривьере. Они снимали белоснежную виллу на берегу Средиземного моря. Высокие пальмы медленно покачивались на тихом весеннем ветру. Служанка в голубом платье и белом фартуке подавала чай и булочки.
Густаву Валленбергу было уже семьдесят три года. Он страдал от вынужденного безделья. Ему нездоровилось, и он сидел в плетеном кресле, завернувшись в толстое одеяло. Бабушка Анни устроилась с шитьем неподалеку и вела беседу о погоде и ветре.
— Я хочу вернуться домой и заняться настоящим делом, — неожиданно сказал Рауль дедушке.
— Не забудь про наш план, — напомнил Густав. — Поработай-ка для начала в Голландском банке в Хайфе у моего друга Фрёнда. Я рассчитываю, что он станет партнером нашего Восточного банка.
— Это не
Густав поднялся со скрипучего кресла и стал ходить взад-вперед по веранде. От его шагов позвякивали чайные чашки.
— Мы неоднократно обсуждали план твоего образования, — сказал он. — И твоя мама была согласна с ним.
— А теперь настало время его изменить, — упрямился Рауль.
Дедушка притворился, что не слышит. Он дышал все тяжелее и повысил голос:
— Я уже написал Фрёнду в Хайфу, и он тебя ждет. Я не хочу, чтобы ты работал в Частном банке. Им управляет мой брат Маркус, и там у тебя нет никаких перспектив.
Лицо Густава покраснело от досады, он задыхался. Бабушка Анни помогла ему сесть обратно в кресло. Дрожащими пальцами старик копался в сахарнице, безуспешно пытаясь схватить кусочек сахара. Он смотрел на море и тяжело дышал.
Анни наклонилась к Раулю.
— Не огорчай дедушку, — сказала она тихо. — В последнее время он ослаб, ему нельзя волноваться,
